Я резко подняла взгляд и увидела маму.

Она захлопнула дверь. Мы встретились взглядами и уже теперь нам больше ничего не мешало. Буквально мгновение и мама оказалась рядом со мной. Обняла, прижимая к себе и я, чувствуя то, как дрожали ее руки, быстро обняла в ответ.

- Боже, Стефани, - отстраняясь, мама взяла мое лицо в свои ладони и окинула меня быстрым взглядом. Тем, от которого в груди все сжималось. – С тобой все в порядке? Где ты была последние восемь месяцев?

- Я… со мной все хорошо. Разве Вотрен тебе это не передал? – я свои ладони положила поверх ее.

- Передал, но в итоге я вижу тебя в этом гадюшнике, - мама посмотрела мне в глаза. – Как ты тут оказалась? И ты так и не ответила. Где ты была?

- Насчет того, где я была… - я отвела взгляд. Отвечать на этот вопрос не хотелось, но разве мама не имела права знать? Тем более, рано или поздно ей станет об этом известно. – Я была у Корнеила.

Взгляд мамы замер. Уголок губ дернулся и ладони окаменели.

- Ты была у моего брата?

- Да.

Некоторое время мама была неподвижна. Лишь спустя несколько секунд она тяжело выдохнула. Отступила, резко схватила пепельницу со стола и изо всех сил швырнула ее об стену.

- Я с этим ублюдком разговаривала на прошлой неделе, - произнесла она голосом, полным ярости. – Все это время переодически созванивалась с ним. Разговаривала о тебе. Он знал, что я… Господи, я ему шею сверну.

- Мам, пожалуйста, не злись на Корнеила. Ты же знаешь, у него не было выбора.

Немного больше восьми месяцев назад на отца было совершенно покушение. Четыре убитых телохранителя и три огнестрельных ранения, которые получил папа.

Как мне сказали – целились ему в голову, но этого удалось избежать.

Только, отец все равно попал в кому и шансов на то, что он выживет, было ничтожно мало.

Следующей целью после него была я. Ну, конечно. Я ведь наследница.

Все это чертовски ожидаемо.

Но то, что происходило дальше, было намного хуже, чем вообще можно было себе представить. Как я позже узнала, это покушение готовили годами. Не месяц и даже не два. За ним стояло три влиятельных человека, которые отцу в лицо могли только страх выказывать, а за его спиной они мерзко, пусть и тщательно собирали союзников, искали слабые места, и ждали подходящего момента.

Нашлось и немало «крыс».

Людей, которые годами находились рядом с нашей семьей, но их удалось подкупить. Поэтому в те жуткие дни было невозможно понять, кому можно было доверять, а кому – нет.

Кто меня защитит, а кто получив возможность оказаться рядом со мной наоборот пустит пулю мне в голову.

А учитывая то, насколько моей смерти желали, на это буквально были брошены все силы этих ублюдков, Вотрен принял единственное на тот момент возможное решение – увезти меня.

Не отдать меня маме. Именно этого те ублюдки и ожидали. В конце концов, среди людей мамы тоже нашли крыс.

Вотрен сделал так, что это стало неожиданностью для всех – я просто исчезла.

Он передал меня Ренару в Леон. Тот перевез меня месье Куртуа в Бордо. Я сменила семь городов. Семь человек, каждый из которых доверял следующему настолько, что мог передать ему мою жизнь. Точно так же как и это могла сделать я.

Все они были преданы отцу. Настолько, что при необходимости могли бы отдать за него жизнь.

Но все они были ожидаемым пристанищем. У них бы меня искали.

А вот у Корнеила – нет.

Официально он разорвал любую связь с нашей семьей и уже около двадцати лет не имел с нами ничего общего. Во всяком случае, так считали остальные.

Но на самом деле все было иначе.

Корнеил просто выбрал преподавание. Спокойную жизнь. Настолько отличающуюся от нашей, насколько это вообще возможно.

И связь с нами могла разрушить все, что он выстраивал эти двадцать лет.

Поэтому никто не должен был знать, что на самом деле он никогда окончательно не отрекался от семьи.

- Он мог бы меня хоть как-то предупредить, - мама все еще была в ярости и, такое ощущение, что если бы Корнеил сейчас был бы тут, она его действительно убила бы.

- Пойми, ему было очень тяжело.

Нам всем было тяжело.

Мне – потому, что я с ума сходила не понимая выживет отец или нет. Намного хуже становилось из-за того, что мне пришлось оставить его в таком состоянии и уехать не зная увижу ли я его когда-нибудь снова.

Кажется, это что-то сломало в моем сознании. То, что никогда не заживет.

Но мне пришлось это сделать. Причин было несколько.

Во-первых, Вотрен на все сто процентов был уверен лишь в малом количестве людей. Их бы хватило для защиты одного человека, но разделить между двумя означало ослабить защиту обоих. В итоге скорее всего и меня и отца убили бы.

Поэтому я попросила сосредоточить всех людей на защите отца.