Особенно тем, кто предал эту девочку, до того, как появилась я.

Иллюстрация к главе 3

Синьора Анна Росси

Мачеха донна Беатрис

Глава 4

Я отодвинула занавеску и вышла, безошибочно определяя куда надо идти. В сторону кухни оттуда доносился запах свеженарезанных овощей и зелени.

По пути отмечала, что трактир сделан весьма добротно, но «устал» и нуждается в ремонте. Закопчённый потолок, который надо бы побелить. Длинные столы, требующие очистки, дерево хорошее, но жир въелся в дерево так, что его теперь только щёлоком можно убрать.

Очаг в зале был большой и добротный, вот грязный.

Так, задумавшись я и дошла до кухни.

― Синьорина, ― раздался радостный голос.

Я подняла голову. В дверях кухни стояла грузная женщина в переднике, в одной руке у неё был нож, а в другой она держала пучок зелени. Женщине уже было лет шестьдесят, а может и больше. И вот от неё шла искренняя радость.

Память тут же подбросила: донна Тереза, кухарка.

― Анна, девочка моя, слава Богу, ты на ноги встала, ― выдохнула она и торопливо вытерла руки о передник. ― А я верила, вот смотри твои любимые пирожки напекла.

Ещё даже не увидев пирожки, рот мой наполнился слюной.

― Садись давай, я тебя покормлю, пока донна Беатрис опять тебя работой не загрузила, ― засуетилась Тереза, подталкивая меня к лавке. ― Бледная вся. Я тебе бульону налью к пирожкам.

После нескольких ложек бульона мне полегчало, и я решилась спросить:

― Тереза, а почему, если трактир принадлежал моему отцу, здесь распоряжается мачеха?

Тереза замерла.

― Так ты же сама ей отдала бумаги. Не помнишь? Уж как я тебя отговаривала, ты всё одно заладила: «Я не справлюсь, пусть донна Беатрис мне поможет».

А я подумала, что с такими помощниками никаких врагов не надо.

― А что я делала?

Тереза смутилась:

― Стирала ты в основном, Анна, ещё полы мыла.

― Ты слышала о том, что мачеха хочет продать трактир? ― спросила я, и по выражению горькой обречённости на лице Терезы поняла, что да.

― А ты знала, что к нам едет какой-то инспектор?

Тереза покачала головой.

И тут наш разговор прервали.

В кухню вошёл крепкий, высокий, красивый парень, в простой одежде. Кудрявые чёрные волосы были влажные.

Увидев меня, его глаза загорелись радостью:

― Синьорина Анна! ― воскликнул он. И я вспомнила, что это был Маттео, единственный оставшийся в трактире слуга и сын Терезы.

Но ответить ему я не успела, Тереза меня опередила:

― Маттео, Анна говорит, что донна Беатрис вызвала инспектора чтобы проверить наш трактир. Ты знал?

Мужчина покачал головой:

― Нет, впервые слышу.

И он взглянул на меня:

― Дела у нас, конечно, не ахти, но мы ещё держимся.

И тогда я рассказала то, что узнала:

― Мачеха говорит, что приедет инспектор, увидит, что мы не справляемся и заставит меня подписать бумаги.

― И что же делать? ― на лицах и Маттео и его матери была беспомощность.

― Покажите мне весь трактир, кухню, погреб, комнаты, конюшню. И счета.

Маттео кивнул:

― Всё покажу, кроме счетов, их нам не давали.

«Ах, какая прекрасная помощница, донна Беатрис, ― подумала я, ― но, возможно я найду счета в кабинете. В каждой гостинице должен быть кабинет».

Тереза кивнула, сняла с гвоздя связку ключей и передала их Маттео.

***

Трактир оказался не таким уж и маленьким.

Помимо двух основных этажей наверху прятался ещё и третий, мансардный. С торца к дому лепилась пристройка для хозяйственных нужд. Был и небольшой двор, где останавливались повозки, а к нему — то, что конюшней назвать язык не поворачивался: скорее денник, но добротный, на три лошади.

В подвале обнаружились винный погреб и холодная — для скоропортящихся продуктов. Сейчас там было пусто, хоть шаром покати. Маттео заверил, что вообще-то раньше продукты привозили каждый день.

«Вот именно что раньше», ― прозвучал ехидный голосок в моей голове.

Если оценивать трезво, без скидок на то, что здесь не было технологий, — заведение было вполне себе комфортно обустроенным.

Пока мы ходили, я расспрашивала Маттео обо всём подряд, и картина складывалась любопытная. Трактир стоял на главной дороге, что вела из порта в столицу. По ней в королевство заходил товар и из него же выходил — золотая жила.

— Тогда почему у нас так пусто? — не выдержала я.

Причин нашлось две. Во-первых, едва начался сезон навигации, и поток только-только пошёл. А во-вторых — и это было серьёзнее — ближе к порту открылся новый трактир и перехватывал большинство путников ещё на подходе.

— Ну и… эти случаи, — добавил Маттео, отчего-то понизив голос.

— Какие случаи?

— Останавливались у нас несколько раз богатые путешественники. И почти всех их потом ограбили.

— Почти?