— Идиотизмом? — Роза скрестила руки на груди. Поразительно, чего только не наслушаешься, когда приходишь спасать человеку жизнь.

— Да, идиотизмом! Более трехсот человек — партнеры, члены городского совета, родственники и ценители искусства — купили билеты на концерт. Он должен был начаться прямо сейчас! У меня сорок мальчиков, пятнадцать певцов из мужского хора и целый ансамбль музыкантов, это мой первый концерт в новой должности, мы репетировали неделями! И всё это должно сорваться из-за чертовой пожарной тревоги?

Роза посмотрела на торжественно одетого мужчину, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. Человек, который ставил собственное тщеславие и карьеру выше детей, которых ему доверили. Трудно было представить себе более отталкивающую черту характера. Интересно, у его отца были такие же приоритеты?

— Мы эвакуировали замок, потому что у нас есть основания полагать, что существует серьезная угроза для хора и для тебя лично.

Она окинула руководителя хора взглядом с головы до ног, намеренно пытаясь сбить с него спесь и умерить его самодовольство. На сцене его фрак с длинными фалдами, наверное, смотрелся к месту, но здесь, на неровной булыжной мостовой, среди туристов с рюкзаками «Фьялльра́вен» и семей с детскими колясками, он выглядел довольно нелепо.

— Угроза для меня? — он коротко фыркнул. — Глупее ничего в жизни не слышал. Разве вы не должны расследовать убийство моего отца? — Он с досадой рассек рукой воздух. — Ладно, ты меня нашла, и, как видишь, я в полном порядке. Может, мы уже прекратим этот фарс? Зрители еще не успели уйти далеко.

— Даже не думай. Каждый уголок замка нужно обыскать на предмет взрывчатки. Сюда вызовут собак. Возможно, армейских саперов. Это может занять весь вечер. — Роза уперла руки в бока. — Не удивлюсь, если замок закроют до конца выходных. Объект слишком сложный.

Она взяла Конрада под руку и потянула за собой.

— Мои коллеги из полиции Северной Зеландии уже должны были приехать. Тебе нужно будет постоянно находиться рядом с...

— Подождите! — Тот самый смотритель бежал за ними. В одной руке он нес пальто, а в другой — продолговатый деревянный футляр. — Кажется, это ваше, — тяжело дыша, выдохнул он, догнав их.

Конрад с недоумением посмотрел на блестящий лакированный футляр, а затем на смотрителя.

— Откуда это у тебя? — Он не выглядел благодарным за то, что служитель сбегал ради него на второй этаж и обратно; его тон по отношению к бедному смотрителю был скорее подозрительным. Его эгоцентризму, подумала Роза, действительно не было предела.

— Разве она не ваша? Она лежала возле пюпитра. — Смотритель указал на гравировку на крышке футляра. Там витиеватыми золотыми буквами было выведено: «Хорстен».

Конрад ошарашенно покачал головой.

— Это невозможно... это принадлежало моему отцу.

Роза отступила на пару шагов и посмотрела на футляр в руках Конрада.

— Это то, что пропало из дома твоего детства? То, о чем ты рассказывал?

Конрад кивнул, поглаживая крышку длинными пальцами.

— Но он так редко ею пользовался. У него ведь не было такого богатого опыта дирижирования, как у меня. — Он вертел футляр в руках, словно это был редкий бриллиант. — Откуда, черт возьми, она здесь взялась? Поверить не могу. И прямо перед моим концертом... — Он посмотрел на Розу, его глаза повлажнели. — Это воспринимается как подарок от отца, понимаешь? Будто он хочет мне что-то сказать. Я чувствую, что он наконец-то признает...

Вся его злость улетучилась, неизменная надменность сошла с его лица, и Роза вдруг разглядела во взрослом мужчине тринадцатилетнего подростка. Мальчика, который всю жизнь отчаянно искал отцовской любви. И так ее и не получил.

Черты его лица смягчились, и он бросил взгляд на серое небо. На мгновение он показался почти счастливым, но у Розы в груди возникло нехорошее предчувствие. Она не любила странных совпадений и случайностей, особенно в таких напряженных обстоятельствах.

— Положи ее, если ты сам ее не приносил! Положи на землю. Немедленно! Нам нужно уходить! — закричала она, пытаясь утащить Конрада со двора замка, и одновременно оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости человека с внешностью Якоба Гаде.

— Не трогай ее! — Конрад вырвался. — Я только посмотрю... — Высокий мужчина повернулся к ней спиной, склонился над футляром и приоткрыл крышку.

От резкого хлопка и яркой вспышки Роза отлетела назад. Она инстинктивно отвернулась от взрыва, но тут раздался крик. Сначала он тянулся ровной сиреной, затем пошел короткими надрывными толчками. Словно будильник, который никто не собирался выключать.

Первое, что она увидела — окровавленную руку Конрада. Правой кисти не было, кровь струилась из разорванного в клочья рукава рубашки прямо на булыжную мостовую. Он повернулся к ней, и Роза увидела лицо хормейстера. Глаза его были дико выпучены, а мелкие осколки стекла впились в щеки, лоб и шею, сделав его похожим на жертву взрыва гранаты.