Она всегда была миротворцем между нами троими, но сегодня выглядела как взведённый арбалет. Её вуали не было, а бордовые глаза, поблёскивающие в свете свечей, выдавали сдержанность. Длинные, покрытые лаком, ногти обвивали округлую чашу винного бокала. Тёмные круги, которые занимали пространство под её глазами, почти полностью исчезли с тех пор, как несколько месяцев назад я покинул Ужгород, но худоба, тревожившая меня, никуда не делась.

Ксаннирин же лишь хмыкнул и одним глотком допил то, что выглядело как внушительная порция скейла. Киира бросила в его сторону острый взгляд, поднимаясь на ноги. Я поцеловал её в обе щеки, прежде чем опуститься на стул между ними.

Ещё одно воспоминание вырвалось на передний план моего сознания. Только в том воспоминании я был покрыт кровью Ангелов после Битвы при Краскиве, а отношение Ксаннирина и Кииры было прямо противоположным нынешнему.

— Ты заставила Раппа ещё раз показаться целителю перед тем, как оставить его? — спросил я её, поскольку после нашего ужина именно она сопровождала его обратно в его временное жильё.

— Он немного посопротивлялся, а потом жаловался всё время, — вздохнула Киира, закручивая фиолетовое вино в бокале. — Ещё жаловался на то, как ты нянчился с ним всю поездку.

Дождь барабанил по окнам, и этот ритмичный стук служил зловещим фоном для нашего разговора.

Я фыркнул и подтянул к себе бутылку скейла. Ксаннирин молча подвинул мне тяжёлый хрустальный стакан. Я задержал на нём взгляд чуть дольше, пока наливал напиток.

— У него было пробито лёгкое.

— И как именно это произошло? — наконец резко бросил Ксаннирин.

Теперь, когда рядом не было публики, способной его осудить, он позволил себе проявить неприкрытый гнев. Я пригвоздил его взглядом, полным ненависти. Всю свою жизнь мы с Ксаннирином были как братья, и всё же из-за того, как он смотрел на меня через стол, я чувствовал себя кем угодно, только не братом.

А то, как он обошёлся с моей истинной парой после прибытия?

Чёрт, да ещё до этого?

Неприемлемо.

Я прижал стакан к губам и опрокинул его. Алкоголь обжёг горло до самого живота. Эта боль была желанным отвлечением от стремительно тающего самообладания.

— Вы хотите, чтобы я начал с конца или с самого начала? — Я не собирался отказывать им в объяснении, особенно если оно могло погасить то, что разгоралось между нами.

— Начни с самого начала, пожалуйста. Я хочу понять, как всё это произошло, — попросила Киира мягким голосом. Она потянулась к моей руке и слегка сжала её. — В твоём письме было мало подробностей, а я хочу узнать больше, особенно если это касается Ассирии.

Гром прогрохотал где-то вдали, на мгновение отвлекая моё внимание. За окном пронеслись три чёрные птицы, и их карканье рассекло воздух.

Стряхнув с себя ощущение, будто за мной наблюдают, я начал рассказывать о событиях последних месяцев. О слухах, прокатившихся по лагерю после появления Ассирии. О том, как она пыталась сбежать от меня и была укушена коброй. О том, как отчаянно я боролся с настойчивым требованием связи быть рядом с ней. О том, как ухаживал за её раной, учил её разведке и начал показывать ей основы боя. О том, как мы с Раппом разделились, чтобы зажать Ангелов со всех сторон и вынудить их отступить. О том, как неделями я одерживал одну победу за другой, пока мы не добрались до сложного участка местности.

Никто из них не перебивал меня, пока я рассказывал обо всём этом. Но мой рассказ почти замедлился до полной остановки, когда я наконец дошёл до той части истории, где должен был признаться, почему потерял всех тех солдат. В письме я не упомянул этого, написав лишь, что Ангелы нанесли нам сокрушительное поражение, и именно поэтому нам необходимо изменить армейские правила, позволив сражаться и женщинам.

Скейл снова обжёг меня, когда я допил остатки. Я с тяжёлым стуком поставил стакан на стол.

Пусть слова ударят с такой же силой.

— Ангелы забрали Ассирию.

Киира ахнула, прижав руку к груди. Рот Ксаннирина превратился в жёсткую линию, а пальцы сильнее сжали стакан.

— Откуда они узнали о ней?

— До этого я ещё дойду.

Молния вспыхнула, озарив тёмные углы комнаты. Мгновение спустя раскатился гром. Я дождался, пока он стихнет, прежде чем продолжить.

— Они предложили переговоры при условии, что мы встретимся с ними на соляной равнине без оружия. Поэтому мы пошли. Обе армии стояли друг напротив друга. Я решил, что они потребуют мою жизнь в обмен на её, а из такой ситуации я легко смог бы выбраться. — Ярость поднялась внутри меня приливной волной, когда я вспомнил, что они сделали с Ассирией. — Как оказалось, Падиса, устроивший засаду на мой батальон десять лет назад, был одним из старших офицеров, командовавших тем подразделением армии Ангелов.

— Тот самый, которому ты изуродовал лицо? — уточнил Ксаннирин.

Он знал тот случай и того конкретного паразита не хуже меня.

Я кивнул.

— Вместо моей жизни за её жизнь он потребовал жизни всех моих солдат за её.