Я не сказал ни слова, пока мы поднимались на возвышение.

Лицо моей истинной пары было твёрже базальтовых колонн, удерживающих дворец Дьёра. Не отрывая взгляда от Зафа, она обошла трон и заняла место справа от него, а Грем устроился у её ног.

Я демонстративно повернулся к Ангелам спиной, показывая, насколько незначительной угрозой они для меня являются.

Когда я опустился на трон, мои пальцы впились в черепа по краям подлокотников, невольно привлекая внимание Ангелов к их павшим собратьям. На челюсти Захал Ишима дёрнулся мускул, а его ледяно-голубые глаза были холоднее ледников в Горах Скала.

Предводитель армии Ангелов не производил внушительного впечатления. Более того, если бы я встретил его на улицах Сиви, то решил бы, что он в лучшем случае принадлежит к торговому сословию. Хотя он был высоким, его телосложение оставалось скорее жилистым, чем мощным, и мускулов, способных устрашить противников, у него почти не было. Я мог бы без труда обхватить рукой его рёбра и расколоть их изнутри.

Когда-то в начале войны я почти сделал именно это с женщиной, которая была ему дорога.

Её череп был одним из тех, что украшали переднюю часть трона, как дополнительное напоминание лично для него.

Мы встречались здесь уже много раз, и каждый раз его отвращение к тому, что я сделал, было совершенно неприкрытым. Как и его ярость.

— Захал Ишим, прошу прощения, что заставил вас ждать.

Он фыркнул, а его губы искривились в презрительной усмешке.

— Мы оба знаем, что вы опоздали намеренно, Халалхиво.

Он произнёс мой титул так, словно это было горькое лекарство.

Для него, для его Корона и Короны моя сила являлась величайшим доказательством того, почему Демоны были не более чем животными и слишком нечистыми, чтобы существовать в одном мире с ними. Поднимать мёртвых считалось святотатством, а использовать эту силу на поле боя — величайшим грехом.

И всё же они её боялись.

И каким-то образом его собственная сила Улья, позволяющая контролировать разум живых и использовать их как продолжение самого себя в бою, считалась святейшим даром их Богини.

Я откинулся на спинку трона, изображая скучающее безразличие.

— Я ждал достаточно долго, пока ваш Падиса убивал моих солдат.

Я даже не удостоил Зафа взглядом. Он этого не заслуживал.

У Захал Ишима хватило наглости усмехнуться.

— Ах да. Этот самый Падиса теперь стал Мирзой за успешную операцию по ослаблению вашей армии.

Я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза.

Мухи всегда жужжат, пытаясь привлечь к себе внимание, но питаются лишь тем, что оставили после себя другие. Точно так же Заф никогда не был настоящим убийцей. Во время всей той бойни он даже не поднял клинок.

— Как видите, мы с моей истинной парой выжили. Возможно, Мирза упустил эту деталь. Или, возможно, прежде чем вы пожаловали ему новый титул, он сообщил вам, что мы погибли вместе с остальными.

Я пренебрежительно махнул рукой в его сторону, словно отгоняя надоедливое насекомое.

— Но что сделано, то сделано. И благодаря его действиям наша ответная мера снова окажется вдвое более жестокой, чем все ваши жалкие уловки вместе взятые.

Что-то мелькнуло на лице Захал Ишима, когда я напомнил ему, как именно началась эта война. Как тот никчёмный Ангел осмелился устроить засаду на мой Батальон и почти уничтожить его. Тогда он не знал, что среди них находится Халалхиво, а когда я обратил мёртвых себе на службу, было уже слишком поздно.

В живых остался только Заф, чтобы донести послание Ишиму.

Метка «H», которую я вырезал на его лбу, служила постоянным напоминанием для всех, кто осмеливался забыть о моей мощи.

Очевидно, им требовался ещё один урок.

Я закинул лодыжку на колено и опёрся на локоть, намеренно вдавливая его в очередной ангельский череп.

— Я дам вам возможность отступить, если хотите остаться в живых.

Ярость исказила черты лица Ишима.

— Отступать должны вы, звери-Демоны.

Он плюнул мне под ноги, и обе мои преданные гончие тут же зарычали, вздыбив шерсть на загривках.

Ассирия даже не дрогнула. Она лишь продолжала держать подбородок высоко поднятым и смотреть свысока на горстку Ангелов, стоявших перед ней. Как же мне хотелось увидеть их у её ног, умоляющих о прощении за всё, что они сделали.

Скоро.

Низкое, зловещее рычание прокатилось в моей груди.

— Осторожнее с выражениями, Ишим. Я не позволю даже твоей слюне оказаться рядом с моей истинной парой.

— Тогда, возможно, нам придётся забрать её снова. Только на этот раз она не останется в живых, — прошипел он, едва сдерживаясь от ярости.

Его гнев не шёл ни в какое сравнение с моим.

Кровь стучала у меня в ушах, и я так сильно стиснул зубы, что мне показалось, будто они вот-вот раскрошатся. Мои руки сами собой дёрнулись, словно желая сомкнуться на шее Захала.