— Она раскрывает лучшее в вас обоих. Заставляет остальных из нас соответствовать более высокой планке. Показывает миру, что такое настоящая преданность. Заставляет нас верить в священные узы.

Киира перечислила целую череду других последствий нашего благословения.

Мои мысли метнулись к портрету, на котором Киира настояла перед нашим отъездом, чтобы мы с Рокатом позировали. К копии, лежащей в моих сумках. Этот момент настолько ясно стоял у меня перед глазами, что мне даже не нужно было снова смотреть на рисунок, чтобы вернуть чувства, которые вызвал во мне тот миг, когда я стояла над залитым кровью полем битвы и смотрела вверх на своего истинного.

Этот рисунок должен был распространить легенду о нас двоих, словно лесной пожар. Я искренне надеялась, что так и будет. Это было так непривычно — хотеть быть увиденной, а не пытаться скрыться.

Я расправила плечи и посмотрела на себя в зеркало.

Девушка, которая когда-то искала убежище среди садовых растений, молясь, чтобы её жестокий муж прошёл мимо, мелькнула за моим отражением. Но я не отвела взгляд. Я увидела её, признала роль, которую она сыграла в моей истории. Поблагодарила её за то, что она никогда не сдавалась.

Потому что если бы она сдалась, я бы сейчас не стояла здесь, на пороге победы в войне, со своим истинным рядом.

Ты справишься, Ассирия.

Пришло время показать настоящий огонь, который жил внутри меня. Заставить мужчин этой армии преклонить колени в почитании моей силы.

Но самое главное — пришло время заставить Ангелов тоже бояться меня.

На этот раз я не просто выживу; я буду вести за собой. Вместе с Киирой, вместе с бывшими жрицами, вместе с павшими… мы вырежем новое будущее кровью.

— Готова занять наше законное место лидеров в этой войне? — спросила я Верховную жрицу, которая пострадала не меньше любой из нас из-за амбиций Ксаннирина. Из-за войны, развязанной против Ангелов. Из-за того, что была единственной женщиной, выступившей против двух своих кузенов.

— Готова, — ответила она, встряхнув волосами.

Затем она обвила прядь вокруг пальца и закрепила её у основания шеи кожаным ремешком.

— Пусть Ткачиха широко откроет наш путь. Пусть Дарующий благословит нашу магию, чтобы она никогда нас не подвела. Пусть Жнец обратит свой взор на Ангелов. Пусть Судьбы станут свидетелями нашего возвышения и укрепят наш успех.

Каждая молитва, ударяя словно боевой барабан, отзывалась в моих костях.

— Пусть твоя нить остаётся крепкой, Верховная жрица.

В ответной улыбке Кииры было столько же жестокости, сколько и в моей собственной.

— Пусть твой дар никогда не угаснет, Сельхамош.

С недовольными, разрозненными ворчливыми звуками Грем и Зик поднялись, встряхивая шерсть. Их когти застучали по полу, когда они спрыгнули вниз. Мы с Киирой натянули сапоги, и я снова закрепила шлем, прежде чем мы выскользнули в коридор.

Крики потянули нас наружу, словно верёвка, обвязанная вокруг наших талий. Этот переход, как и прежде, не будет лёгким, но однажды мы уже прошли через это и наверняка сможем сделать это снова.

Они уже закапывали нас в землю раньше, считая нас слабыми. Не понимая, что сажают колючие семена с огненными ртами. И теперь мы расцветём рядом с ними в битве — острые, коварные и беспощадные.

48

48

— Я сражаюсь в этой армии уже десять лет. Пережил столько битв, что не сосчитать. И всё это без женщины, которая бы «прикрывала мне спину» своей магией, — прорычал на меня Везэто.

Я скрестила руки на груди.

— Ты будешь разговаривать со мной уважительно. Я Сельхамош, — прошипела я.

Киира стояла рядом со мной, её поза была почти такой же, как моя, пока мы противостояли этой группе недовольных. Грем и Зик расположились по бокам от нас, и последний поднял шерсть дыбом на провинившегося мужчину.

Рокат и Рапп находились в другом месте, разбираясь со своими собственными проблемами. Судя по всему, за время нашего отсутствия многие успели забыть прощальный указ моего истинного. В батальонах образовались группировки: одни были более открыты к дополнительной помощи, тогда как другие, подобно этому идиоту, были закалены годами насилия. Они так долго и так глубоко находились во всём этом, что уже не видели ничего за пределами размахивания своими клинками.

Он презрительно фыркнул — резкий, насмешливый звук, от которого мне захотелось оскалиться и впиться зубами.

— Должность, которую ты не заслужила. Тебе просто дали её, потому что ты трахалась с Халалхиво.

Ярость уничтожила последние остатки моего терпения.

— Всё, хватит, — пробормотала я себе под нос.

Свирепый обсидиан вырвался из моих рук, закручиваясь вокруг нас в безумной демонстрации моей силы. Один из потоков метнулся вперёд, обвился вокруг шеи мужчины и поднял его над землёй. Его ноги беспомощно забились в воздухе.