Я устроилась рядом, рассматривая завитки на штукатурке над нашими головами. Сама кровать была не такой уж плохой — немного жёстче той, на которой мы спали в Фюреде, но бесконечно лучше того камня, который Рокат называл матрасом в военном лагере. После нескольких недель в седле она, если честно, ощущалась приятно для моей спины. Я слегка пошевелилась и застонала, когда моя шея и плечи начали расслабляться. Зик фыркнул мне в волосы, тоже устраиваясь поудобнее.

Киира хихикнула.

— Никто не говорит тебе, насколько изматывает езда верхом целый день.

— Нет, не говорит, — ответила я. — Казалось бы, к этому я уже должна была привыкнуть.

— У тебя всё-таки было несколько месяцев передышки, — заметила Киира.

— Верно.

На мгновение я замолчала, взвешивая следующие слова.

— Ты хочешь ещё поговорить о том, что произошло?

Киира долго молчала. Я повернула голову и посмотрела на неё, наблюдая, как слёзы текут по её щекам.

— Думаю, было бы хорошо просто посидеть здесь.

— Это я могу, — пообещала я, протянув руку и слегка сжав её ладонь.

Когда я убрала руку, она снова схватила её и удержала. И тогда я дала ей всё утешение, какое только могла, так чертовски радуясь тому, что могу дать ей то, чего сама никогда не получила.

Солидарность. Понимание. Любовь.

То самое, о чём я когда-то молила Судьбы. Протягивая руку к небесам, чтобы они спасли меня из тюрьмы дома Вагача. Вцепляясь в землю так, словно могла прорыть путь к своему дому и прочь от пытки быть его женой. Крича в подушку, пока члены моей семьи погибали один за другим.

А всё, что они мне дали, — это свои спины. Молчание. Неподвижность.

До сих пор.

Слеза прочертила дорожку по моей щеке. Ещё одна наполнила солью заднюю часть моего горла. Я давилась ими, пока жестокие, подавленные эмоции не начали выбираться из самых глубин моего существа.

Рокат возник в моих мыслях, словно маяк во тьме.

«Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Ассирия, и что во время наших первых встреч я тоже приложил к этому руку. Надеюсь, моя преданность тебе сейчас показывает всю ту любовь, которую ты желаешь, и даже больше. Я проведу каждый день, доказывая тебе, что тебя не просто хотят. Тобой дорожат.»

«Показывает, — сказала я ему слабым голосом. Из моих глаз хлынули новые горячие слёзы. — Никогда не прекращай.»

«Никогда, — поклялся он. — Ты моя. Я буду защищать тебя, даже если ради этого мне придётся разорвать мир на части. Желать тебя так, как желаю своего следующего вдоха. Обладать тобой до тех пор, пока всё, что ты будешь знать, — это моё имя. В этой жизни, в следующей и в той, что будет после неё, где я найду тебя истекающей кровью и сломленной и сожгу любого, кто посмел заставить тебя почувствовать, будто ты что-то меньшее, чем чёртов алтарь, которому следует поклоняться.»

Его слова отмотали время назад и вновь собрали воедино мои трещины. Переполненная чувствами, я смогла лишь послать тепло в ответ через нашу связь, прежде чем меня утянуло течением. Волна за волной прокатывались сквозь меня — горе, ярость, травма. Киира крепче сжала мою руку, и вместе мы оплакивали всё, что потеряли. Всё, что нам пришлось выстрадать из-за нашего пола.

— Вместе мы сильнее, — пробормотала я через горло, сдавленное эмоциями.

— Да, — прошептала она в ответ.

— Ксаннирин освободил павших, — хрипло сказала я. — Он сделал изнасилование преступлением, караемым смертью.

Тогда она повернулась на бок, и я повторила её движение. Её глаза опухли и покраснели, без сомнения отражая мои собственные.

— Правда?

Я кивнула, и очередной поток слёз закапал на кровать.

— Судя по всему, многие добровольно вызвались присоединиться к тем, кто отправлялся к стене.

Полуулыбка тронула уголок её губ.

— А кто бы не вызвался? Когда альтернатива — быть вынужденным делать то, чего не хочешь.

— Именно это я и твердила всё время, — рассмеялась я, и смех вышел хриплым и дрожащим от слёз.

Тогда мы обняли друг друга, безмолвные свидетели перемен, происходящих благодаря нашей настойчивости. Потому что мы устали от того, что нас используют, мучают и ломают ради выгоды мужчин. Когда мы отстранились друг от друга, я вытерла глаза.

— Блядь, мне теперь и правда нужно умыться.

Киира рассмеялась, поднимаясь на ноги.

— И рот вымыть с мылом. Ты ругаешься, как солдаты, которые служат уже десятилетиями.

С этим я спорить не могла.

— Как минимум раз в день я понимаю, что говорю в точности как Рокат. Раздаю приказы, отпускаю плохо завуалированные угрозы, запугиваю солдат.

Киира последовала за мной в купальню. У одной стены стояла глубокая ванна, а прямо напротив нас находились умывальный таз и зеркало. Между ними стоял ночной горшок, хвала Судьбам. Отхожих мест мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Я открыла краны и наполнила таз, чтобы мы обе могли смыть грязь и следы слёз.

— Он тоже начинает говорить как ты. Останавливаться и задумываться о чувствах других людей по тому или иному поводу, — заметила Киира, находя ещё одну ткань, чтобы вытереть лицо, и бросая одну мне.

— Полагаю, в этом и смысл связи истинной пары, не так ли? Две души становятся одной.