— Я сделала их себе сама в один из своих бунтарских периодов до того, как стала жрицей. Всё, что мне нужно, — это игла, чернила и серебро.

Она широко улыбнулась.

— И всё это совершенно случайно лежит у меня в сумке.

Пока она пошла за ней, Маария собрала чистые тряпки и таз с водой.

— Ассирия должна пойти первой. В конце концов, всё это в её честь, — объявила Воккия, когда подготовила все свои инструменты и разложила их для работы.

— Куда мне её нанести? — спросила я.

У Роката татуировки были повсюду. Если не считать идеального круга между моими лопатками и его инициала на моих запястьях, моя кожа оставалась нетронутой.

— Думаю, на предплечье, — сказала Воккия.

Я сняла куртку и устроилась рядом с ней, вытянув руку. Она очистила мою кожу, задержавшись на Метке «H» на моём запястье. Вместо стыда во мне расцвела гордость. Рокат заявил на меня права задолго до того, как кто-либо из нас осознанно этого захотел. И теперь я ни за что не изменила бы тот момент.

Воккия окунула иглу в смесь чернил и серебра, а затем вколола её в мою кожу. На первое проникновение я зашипела, но она работала быстро, и вскоре боль притупилась. Мы продолжили разговор о войне, боевых навыках, владении магией и, конечно же, о мужчинах. Я совсем забыла, что она вообще работает, пока Воккия не объявила, что татуировка закончена.

Последним движением она вытерла мою руку тканью и открыла рисунок, который набросала Иззенна. Радость поднялась во мне волной, когда я кончиками пальцев проследила линии.

— Спасибо.

Воккия просияла.

— Ради тебя что угодно, Ассирия.

После меня настала очередь Кииры, и когда на наших предплечьях появились одинаковые символы, мы вместе любовались ими. При виде этого разорванные кусочки моего сердца словно сшились воедино. Особенно когда Иззенна стала умолять, чтобы следующей была она.

— Это только начало, — тихо сказала Киира.

Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами.

— Впереди нас ждёт гораздо больше.

— Я не смогла бы сделать всё это без тебя, — так же тихо ответила я, и зрение затуманилось.

Мы обнялись, и от неё пахло лунным лотосом и лавандой. Эти цветочные ароматы подняли на поверхность воспоминания о днях, когда я ухаживала за садом.

Как далеко я ушла с тех пор, как сильно изменилась.

Когда мы отстранились друг от друга, каждой из нас пришлось вытереть слёзы.

— Нам с Ассирией лучше вернуться в свои комнаты, пока нас не хватились. И прежде чем это заметят.

Она указала на наши теперь уже пустые бокалы и бутылки.

— Завтра мы тайком вернёмся и посмотрим на татуировки всех остальных.

Маария собрала всё за нас, и, чувствуя ломоту во всём теле, я поднялась со своего места на диване. Потянувшись руками над головой, я наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь разогнать подкрадывающуюся боль в мышцах.

Тепло обнявшись на прощание, мы попрощались, а затем с Киирой выскользнули из казарм под покровом темноты. Мы оставили корзину последнему работнику кухни, после чего направились через лабиринт коридоров к двум задним башням, где нас ждали наши комнаты.

Остановившись у двери, я тяжело вздохнула, морально готовясь к подъёму.

— Зайдёшь ко мне на минуту? — спросила Киира, переминаясь с ноги на ногу.

— Конечно, — ответила я, заинтригованная.

Что ей могло понадобиться так поздно?

Не сказав больше ни слова, она исчезла в арочном проходе, ведущем в башню Ксаннирина. Мы поднялись на несколько пролётов, прежде чем она остановилась у своей двери. Комнаты Кииры выглядели нетронутыми, и хотя они не были такими роскошными, как комнаты Роката, всё же оставались уютными и чистыми. Закрыв за нами дверь, она повернула замок. Затем прижала ухо к дереву, словно прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь следом.

Что она знала такого, чего не знала я?

Подозрение скрутило мне живот, и я осталась стоять неподвижно и молча, ожидая её следующего шага. Прошло несколько мгновений, в течение которых не раздалось ни звука, и наконец она отошла от двери.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, направляясь к одному из мягких кресел, стоявших кругом возле окон.

Но даже усевшись в него, она заёрзала, никак не находя удобного положения. Осторожно подойдя, я опустилась в соседнее кресло. Закинув ногу на ногу, я начала крутить кольцо на пальце, гадая, что могло так взволновать Верховную жрицу.

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, надеясь подтолкнуть её к разговору.

— Ну… нет.

Она посмотрела на свои руки, и её плечи подались вперёд.

— Помнишь наш первый разговор наедине?

— Когда мы были в саду? — уточнила я.

Она кивнула.

— Помню.

Тогда мы говорили о том, почему я не хочу быть жрицей, о боли, которую мне причинил мой покойный муж, и о моём будущем в Мире Демонов. Она обещала выяснить информацию об Олрусе…