Последние капли фиолетовой жидкости плеснулись в её бокал. Иззенна откупорила ещё одну бутылку, и мы все протянули свои бокалы за новой порцией.

— Я хочу помочь всем, чем смогу, — сказала я.

Эти жрицы, ставшие воительницами, тоже хотели этого, в этом я была уверена. И Рапп. Он веками был рядом с кузенами.

Чувствовал ли он себя чужаком, как я?

Но сколько бы времени ни прошло, он никогда по-настоящему не станет членом Дома Врак. Тогда как я была истинной парой Халалхиво.

Киира отвлекла меня от мыслей о нашем раненом друге.

— Судьбы выбрали и тебя. Мы воспользуемся этим.

— Так что будет первым шагом? — спросила Маария.

— Думаю, отмена вуалей станет хорошим началом. После стольких лет с ними это будет потрясением, но возможность снова видеть нас поможет и во всём остальном… когда бы мы ни смогли договориться с Кралом о том, что именно это будет.

Киира тяжело вздохнула, и тяжесть стоящей перед ней задачи заставила её плечи податься вперёд.

— Зачем ждать его? — спросила я. С его недавним настроем мне казалось, что он никогда не согласится на такие перемены.

В ответной улыбке Кииры я увидела отражение собственной.

— Ты права, Ассирия. Иногда лучше просить прощения, чем разрешения.

В памяти всплыл тот случай, когда она тайком вывела меня из комнаты Роката во дворце Дьёра. Именно тогда я решила, что Киира мне действительно нравится.

— Ты оставишь нас, когда Крал вернётся в Ужгород, Киира? — спросила Воккия, и в её голосе звучала осторожная печаль.

— Нет, — ответила она с такой уверенностью, что моя бровь дёрнулась вверх. — Я по-прежнему смогу работать отсюда, хотя всё будет занимать больше времени, поскольку придётся отправлять воронов так далеко на юг.

— Мы поможем всем, чем сможем. Мы учимся владеть оружием и оттачиваем свою магию, но это не значит, что мы полностью отказались от своих прежних обязанностей, — сказала Маария, перебрасывая влажные волосы через другое плечо.

— Завтра я отправлю ворона своей пастве и сообщу им, что им больше не нужно скрываться под полупрозрачными вуалями, — предложила Иззенна, осушая свой бокал.

— И я тоже, — заявила Воккия, вскинув подбородок.

Киира смягчилась и по очереди сжала руки своих жриц.

— Спасибо вам обеим. Мы не хотим слишком сильно торопить события. На каждую небольшую перемену потребуется время, чтобы к ней привыкнуть. Я ценю всю вашу поддержку до сих пор и всё, что, я знаю, вы дадите в будущем.

Солидарность. Вот чем это было. Женщины, объединяющиеся, чтобы создать перемены, которые принесут пользу всем нам.

— А я благодарна всем вам за то, что вы посвятили свои жизни Армии.

Горло сжалось, потому что правда заключалась в том, что эти трое, остальные, устроившиеся на своих койках дальше по комнате и этажами ниже… не все из них выживут.

Киира толкнула меня плечом в плечо, и я подарила ей грустную улыбку.

— Мы первые, но точно не последние, — поклялась Маария.

Затем в её тёмно-бордовых глазах вспыхнула идея.

— Мы должны отметить себя. Показать миру, кто мы такие. Ассирия уже стала нашим символом надежды. Что может быть лучшим способом почтить её храбрость, чем навсегда запечатлеть её на нашей коже?

Прежде чем я успела возразить, что не нуждаюсь ни в каком подобном почитании, Воккия хлопнула в ладоши, и её губы изогнулись в восторженной улыбке. Иззенна вскочила на ноги и бросилась к койкам.

— У меня есть идея.

В глазах Кииры заиграл восторг.

— Именно это нам и нужно, — тихо произнесла она.

Я понимала на уровне разума, что мы с Рокатом должны были стать легендой сами по себе. Но это?

Я была этого недостойна.

Иззенна вернулась с пергаментом и углём и начала набрасывать рисунок. Мы вчетвером ждали в нетерпеливом молчании. Её улыбка становилась всё шире и шире, пока рука летала по странице. Закончив, она резко развернула пергамент к нам.

У меня перехватило дыхание.

На нас смотрел глаз, открытый миру. Вместо цветной радужки в его центре распускалась роза. Острые шипы пронзали его сверху и снизу, почти напоминая два кинжала.

— Для коварных бордовых глаз, которые увидела Киира, — объяснила Иззенна, проводя пальцем по контуру. — Для роз на твоём шлеме. Для нашей женственности.

Она коснулась цветка в центре.

— Для силы, которой мы обладали прежде, и силы, которой будем обладать теперь. Для нашего единства в этой борьбе за то, чтобы нас увидели.

Она провела пальцем вдоль длинного шипа.

Слёзы защипали в носу, и мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать радостный всхлип.

— Это идеально.

Иззенна просияла.

— Правда так думаешь?

Я кивнула, и остальные одобрительно зашептались.

— Но как мы нанесём этот знак на себя? — спросила я, и при этой мысли Метки «H», вырезанные на моих запястьях, болезненно заныли.

Воккия хихикнула и задрала рукав, открывая завитки чернил, так похожие на татуировки Роката.