Обычно отсутствие одной модели не было бы большой проблемой. Обычно у каждой девушки было две замены. Попросить пару из них поработать вместе было бы несложно. Но в этом сезоне Феликс решил сократить расходы, наняв треть моделей от обычного количества и увеличив число выходов до шести на каждую. В итоге у девушек едва хватало времени на переодевания. За кулисами их ждала суматоха из платьев и туфель на каблуках.

— Если ты не будешь позировать, — продолжал Феликс, — нам просто придётся вычеркнуть твою линию из программы.

— Моя линия? — Белла выпрямилась, и её чуть не укололи булавкой.

— Кого-то придётся уволить. Как я понимаю, ты единственная, кто не умеет работать в команде.

Зная Себастьяна, это было само собой разумеющимся. Вероятно, он занялся этим делом только для того, чтобы иметь повод бесстыдно разглядывать женские тела. Серьёзно, то, как он проводил руками по манекенам, граничило с жутью.

Первый наряд, который продемонстрировала Белла, был в стиле «деловой повседневный»; второй — «деловой, но не совсем повседневный»; третий — «деловой, если вы хотите соблазнить своего босса», а четвёртый — «деловой, как у девушки по вызову».

Затем настало время вечерних нарядов. Её первое платье было на грани неприличия, а второе можно было надеть только в Лас-Вегасе — в качестве участницы какого-нибудь сомнительного шоу, на которое детям вход запрещён.

Проблема Себастьяна заключалась в том, что он почти никогда не пытался создавать элегантные платья. Он всегда стремился к эпатажу. Он хотел, чтобы его заметили и запомнили. Что его вполне устраивало, ведь ему не нужно было носить всё это.

Белла не стремилась к тому, чтобы её запомнили из-за этого платья. Оно было сшито из прозрачной бежевой ткани и расшито пайетками — настолько прозрачными, что только стратегически расположенные пайетки не позволяли ему просвечивать. Как будто этого было недостаточно, платье имело разрез до бедра и встроенный бюстгальтер-пуш-ап, который слишком сильно приподнимал грудь.

Когда Вив передала платье Белле в гримёрной, та просто уставилась на него.

— А где всё остальное?

— Не будь такой брезгливой, — сказала Вив. — У тебя есть все задатки, чтобы это сделать.

— Всё, что у меня есть, — это самоуважение и высшее образование. Ни одна женщина, обладающая ни тем ни другим, не стала бы носить это платье на публике. — Она видела все дизайнерские эскизы Себастьяна, но до сих пор не понимала, насколько прозрачным и глубоким окажется вырез. Неудивительно, что Светлана сбежала.

— На пляже люди демонстрируют больше кожи, чем здесь, — сказала Вив.

— И если бы мы сейчас были на пляже, я бы, пожалуй, его надела.

Вив закатила глаза.

— Надень его, а то пропустишь свой выход.

Белла указала в сторону сцены.

— Люди записывают шоу. Если я соглашусь на это, меня ждёт смерть от YouTube.

Вив взяла пару подходящих туфель на высоком каблуке, расшитых пайетками, и передала их Белле.

— Это платье — именно то, что носят знаменитости на церемониях награждения. Если кто-то из них захочет его купить, одной только рекламы нам хватит на весь сезон. А теперь надень его, выйди и раскрой свою внутреннюю диву.

Белла стиснула зубы, молча повторяя — на этот раз с куда меньшим энтузиазмом — банальности о том, что шоу «должно продолжаться». Сто двадцать процентов. Командные игроки…

Возможно, она и считала это платье унизительным, но это не означало, что оно не понравится другим женщинам. Вступая в мир дизайна, она знала, что модный дом не станет менять одежду в угоду её вкусам. Пока она помогала «Фонтэн» добиваться успеха, она могла создавать вещи для таких же женщин, как она сама — для тех, кто хочет, чтобы к ним относились серьёзно на работе.

Что в данный момент казалось ироничным, поскольку это было её рабочее место, и никто не воспринял бы её всерьёз в таком наряде.

Белла взяла платье из рук Вив.

— Отлично. Но после этого я буду действовать решительно. Я больше ничего не стану носить из коллекции Себастьяна, посвящённой фантазиям о том, каково быть одинокой и незамужней.

— Тебе и не придётся, — сказала Вив. — Это последний показ в этом сезоне.

Белла надела платье, радуясь, что в кои-то веки семья не следит за её делами. Она мало разговаривала с матерью — застать её трезвой было трудно — и не видела отца с тех пор, как он ушёл из семьи, когда ей было девять лет. Её брат, даже если его и интересовала мода, служил в военно-воздушных силах и постоянно находился за границей. На этот раз — в Германии.

Она не стала бы упоминать этот показ ни в одном из сообщений ему.

Бросив взгляд в зеркало, Белла поняла, что платье оказалось таким откровенным, как она и опасалась — возможно, даже более откровенным, чем планировал Себастьян, потому что Белла не была такой худощавой, как другие модели.

Она вышла из гримёрной и направилась на подиум, сердито цокая каблуками. Вокруг вспыхивали вспышки фотоаппаратов, создавая эффект стробоскопа.

«Вот каково это — быть продажной».