— Сэр, обе наемницы-телохранительницы благополучно отбыли. Итоговый расчет за три дня составил ровно триста фунтов, не считая расходов на их пропитание.

«Наконец-то съехали…» — Клейн физически ощутил, как спадает внутреннее напряжение, и коротким кивком подтвердил, что принял рапорт мажордома.

Дождавшись ухода слуги, он, сгорая от нетерпения, поспешил в главную спальню. Юноша вознамерился немедля выудить из тайника те самые мутировавшие грибы от Фрэнка Ли, дабы воспарить с ними в таинственные чертоги над серой мглой и провести разъяснительную беседу с «Ползучим голодом».

Однако, приблизившись к письменному столу, где был запрятан грибной гостинец, его взгляд выхватил оставленное на самом виду письмо, небрежно придавленное чернильницей.

Слегка недоумевая, Клейн подхватил конверт. Сноровисто вскрыв послание, он бегло пробежался глазами по строчкам, после чего выражение его лица стало донельзя комичным и причудливым:

«Достопочтенный мистер Дантес! Мы — те самые телохранители, которых вы наняли. За минувшие дни наши взоры зацепились за кое-какие весьма интригующие детали. Сочтя своим долгом просветить вас на этот счет, мы воспользовались вашим ужином, дабы проникнуть в спальню и оставить это скромное послание».

Глава 863 Благотворительный вечер

— Ваш мажордом, вполне возможно, изучает черную магию;

— Ваш личный камердинер втайне поклоняется Смерти;

— Среди ваших соседей скрываются люди, наделенные паранормальными силами;

— Квартал, в котором вы обосновались, таит в себе немало секретов, способных навевать весьма диковинные сны…

— Смеем надеяться, вы уловите скрытый смысл этих слов. Не будем вдаваться в пространные разъяснения. Да пребудет с вами милость Богини.

…Клейн, не отрывая взгляда от зажатого в руке письма, впал в легкий ступор, решительно не понимая, плакать ему сейчас или смеяться.

Спустя пару секунд он не удержался от мысленной самоиронии:

'Если судить исключительно по этим строкам, положение мое поистине плачевно…

Хотя, будем откровенны, ни в одном из пунктов они не ошиблись…'

С усмешкой покачав головой, сыщик, удерживая послание одной рукой, резко тряхнул им в воздухе.

Алое пламя послушно взметнулось ввысь, в мгновение ока поглотив бумагу без остатка.

«Как бы там ни было, мисс Сио и мисс „Фокусник“ проявили поистине искреннюю заботу. Загвоздка лишь в том, что обо всех этих секретах я давным-давно знаю, причем куда больше их самих…» — беззвучно проворчал Клейн, параллельно извлекая на свет божий те самые запрятанные грибы.

Урожай насчитывал четыре сорта. Первый — те самые сушеные поганки в количестве трех штук, что бурно плодились от контакта с водой и рыбой. Второй — свежий гибрид с золотистой шляпкой, источающий густой аромат пшеничной муки. Третий — белоснежный, щедро усыпанный черными пятнами; он выглядел пухлым и рыхлым, словно внутри перекатывалась жидкость, а пахло от него густым, парным молоком. И, наконец, четвертый — по бокам у него красовались диковинные отростки, до боли напоминающие жабры, а вся поверхность была сплошь усеяна мелкой, но поразительно мягкой чешуей.

Клейн бегло окинул взглядом это гротескное разнообразие. Выудив золотую монету, он звонким щелчком подбросил ее в воздух и уверенно поймал на лету.

Удостоверившись в благоприятном исходе гадания, он стянул обычные перчатки и голыми руками сгреб три новых вида грибов, вознамерившись на собственной шкуре проверить те нюансы, о которых Фрэнк Ли благоразумно умолчал.

На ощупь они оказались совершенно обычными и никак не отреагировали на тепло кожи. Сыщик с колоссальным облегчением выдохнул, окончательно отбросив страхи, что угроза от этих мутантов перешагнула фатальную черту.

А ведь до этого он до смерти боялся: стоит этой дряни лишь соприкоснуться с живой плотью, как она мигом пустит корни, начнет жадно высасывать соки и сеять свои смертоносные споры.

«Быть может, их сдерживает яркий свет газовых рожков. А может, будучи сорванными с грибницы, они растеряли львиную долю своей прыти и теперь нуждаются в особом катализаторе для пробуждения… скажем, в агрессивной среде желудочного сока…» — Клейн, ведомый истинным духом исследователя, наглухо задернул тяжелые портьеры в главной спальне и погасил всё освещение.

Оказавшись в кромешной тьме, он вновь голыми руками стиснул свежие грибы. Убедившись, что те по-прежнему ведут себя смирно и не пытаются сожрать его плоть, юноша успокоился.

Покончив с этими экспериментами, Клейн вернул свет в комнату. Сноровисто обустроив алтарь, он благополучно пожертвовал весь урожай прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Воспарив в таинственное измерение и опустившись на почетное кресло «Шута», владыка не стал пороть горячку и призывать «Ползучий голод». Первым делом он силой мысли заставил выпорхнуть на длинный бронзовый стол крошечный металлический флакон с собственной кровью.

Следом Клейн капнул на столешницу каплю алой жидкости и пододвинул к ней те самые три новых сорта.