ГЛАВА 29

САЛЬВАТОРЕ

Небо было цвета крови, когда настал конец.

Дым поднимался от гавани, словно чёрные змеи, извиваясь между переулками и пожирая крыши домов. Воздух был тяжёлым от запаха соли и горящей смолы. Народ Моря прорвался через городские ворота на рассвете, и их боевые кличи эхом разносились по улицам, словно рёв зверей. Солдаты Угарита падали один за другим, а их бронзовые щиты тускло поблёскивали под умирающим светом.

Прошло три дня с тех пор, как король и королева в последний раз приходили к нам. Три дня тишины, три дня, в течение которых тени становились всё беспокойнее, а небо постепенно темнело, пока луна поднималась, чтобы поглотить солнце.

Лазарус стоял у очага, и последний свет умирающего солнца ложился на его лицо.

— Пора, — сказал он.

Он подошёл к сундуку, стоявшему у основания алтаря, — старому кедровому ларцу, окованному бронзой и запечатанному воском и солью. Руны на его крышке мерцали в полумраке. Он вытащил нож и разрезал воск, и, когда замок поддался, комнату наполнил запах кедра и железа.

Когда он поднял крышку, я увидел его.

Мой Фолиант Теней.

Пятнадцать лет без него. Пятнадцать лет тишины. Воздух изменился в то самое мгновение, когда его обложка встретилась с открытым светом. Руны на корешке вспыхнули, словно узнали руку, которая когда-то носила его. Мне казалось, будто я слышу дыхание его страниц.

Он протянул его мне.

— Он тебе понадобится.

Мои пальцы коснулись кожи переплёта, и все тени в комнате словно склонились передо мной. Сила хлынула в меня — густая и холодная, она поднималась по моим рукам, словно дым. Шум моря снаружи исчез. Пульс внутри Фолианта совпал с моим собственным.

На одно мгновение я забыл о войне, о голоде, об умирающем городе внизу.

Существовала только тяжесть книги в моих руках — доказательство того, что я снова стал целым.

Лорд Тени был ничем без своего Фолианта; он был костным мозгом его силы, языком, через который говорила сама тьма.

Я открыл его. Первая страница светилась, словно уголь, который вновь раздули до жара. Голос теней прошёл сквозь меня — шёпот, ощущавшийся как поклонение. Лазарус положил рядом с моим свой Фолиант, и парные сигилы на их обложках вспыхнули золотом и чёрным.

— Затмение наступило, — сказал он. — Теперь тени заговорят. Они должны.

Мы положили ладони на обложки. Руны поползли под нашей кожей, связывая нас с книгами, со словами, которым предстояло решить всё.

— Тени, — сказал Лазарус, и его голос был властным, но надломленным, — солнце и луна стали единым целым. Время пришло. Покажите нам, как создать путешественника во времени.

Комната содрогнулась. Оба Фолианта с грохотом распахнулись. Страницы яростно затрепетали, пока дым и свет заполняли воздух. Голоса теней зазвучали вместе — тысячи наложившихся друг на друга шёпотов наполнили комнату, словно буря.

— Наконец-то, — произнесли они. — Небеса сошлись. Круг открылся. Вы создадите врата между тем, что есть, и тем, что было.

Перед нами на пергаменте начали выжигаться слова.

Очистите землю. Начертите круг белым. Поместите внутрь него двенадцать сосудов — смех, скорбь, агонию, зависть, тоску. Возьмитесь за руки. Говорите как единое целое. Пусть ваша кровь запечатает подношение.

Мы подчинились. Мы очистили комнату, оставив лишь голый известняк. Воздух пах мелом, потом и гнилью моря. Лазарус растёр мел в пыль между ладонями и собственноручно начертил круг. Его край мерцал светом, который вовсе не был светом.

Мы поставили внутрь сосуды — двенадцать сердец, пульсировавших разными цветами. Казалось, комната дышала вместе с ними, и каждый их удар отзывался следующим.

Фолианты продолжали шептать, их голоса были тихими и исполненными лихорадочного рвения.

— Если ваша связь чиста, если ваших даров окажется достаточно, путешественник восстанет. Но если мера окажется недостаточной, город сгорит, а время поглотит всё, что останется.

Мы с Лазарусом переглянулись. Затмение уже поглотило половину солнца, и мир снаружи сиял цветом старой бронзы. Море неистово билось о прибрежные скалы, словно тоже стремилось попасть внутрь.

Мы снова опустили взгляды на страницы. Слова выжигались на пергаменте, словно огненные жилы. Вместе мы начали читать заклинание — первые строки творения, которому предстояло открыть само время.

Казалось, комната начала дышать, едва мы заговорили. Воздух сгустился, а меловой круг вспыхнул белым светом.

Наши голоса слились воедино, произнося слова, древнее самого языка, настолько тяжёлые, что они изгибали воздух вокруг себя.

— О, Солнце, судья огня.

— О, Луна, хранительница тишины.

— Станьте свидетелями этого подношения…