Рекламные листовки стопкой лежали на коврике. Замок был искорёжен, деревянная коробка вдавлена ломиком. Судя по ширине следов, это был тот же лом, которым уже вскрывали дверь Хогарта.

Правда, взломщик потрудился снова прикрыть дверь так, чтобы она не распахнулась сама, — и разносчики рекламы ничего не заметили.

Хогарт взял «Глок» в правую руку. Сняв его с предохранителя, достал мобильный и набрал номер Гарека. Сотрудник криминальной полиции ответил после второго гудка.

— Что там?

Хогарт толкнул входную дверь и вгляделся в темноту.

— В квартиру Альфреда Фальтля кто-то вломился.

— До слёз интересно. Звони ребятам из отдела краж со взломом. Мне некогда.

Гарек уже собирался отключиться, но Хогарт успел его остановить.

— Фальтль работал в той же больнице, что и Островски. Они были знакомы. Кроме того, он подписывал протоколы переводов в реабилитационную клинику Дорнауэра…

— Подписывал?

— Он уже несколько лет на пенсии.

Гарек некоторое время молчал. Тем временем Хогарт вошёл в переднюю. Как и в его собственной квартире, здесь всё было перевёрнуто вверх дном. Он прислушался, но из других комнат не доносилось ни звука.

Носком ботинка он толкнул дверь ванной. На плитке темнели брызги крови. В лицо ударил кисловатый запах.

— Я даже не стану спрашивать, что ты забыл у квартиры Фальтля, — вздохнул Гарек. — Давай адрес.

Хогарт продиктовал адрес. Одновременно локтем щёлкнул выключателем. Кровь на лампочке залила ванную мутным тёмно-красным светом.

В зеркале над умывальником Хогарт увидел то, что скрывалось в нише ванны. Голый мужчина висел там, как распятый, — руки привязаны к крючьям для бельевой верёвки. Он, несомненно, был мёртв уже несколько дней.

Убийцы в квартире точно больше не было. Хогарт убрал «Глок» обратно в кобуру.

— Захвати судмедэксперта, — коротко сказал он.

— Чёрт, — выругался Гарек. — Выйди из квартиры и проследи, чтобы никто туда не заходил и не затоптал следы.

Он отключился.

Хогарт стоял в дверном проёме ванной и ещё какое-то время смотрел в зеркало. Брызги крови долетели до дверного косяка и взлетели по стенам до самого потолка.

Фальтля замучили до смерти — но не ножницами, как Островски или Дорнауэра, а куда более жестоким способом. На плиточном полу лежала горсть стальных гвоздей длиной сантиметров по десять; они поблёскивали в тусклом багровом свете. Остальные торчали в теле.

Оно было усеяно десятками гвоздей. От каждого наружу выступала только шляпка. Вероятно, убийца вбивал их молотком: сначала в подъём стопы, икры, коленные чашечки и бёдра, затем — в кисти, руки и плечи, а напоследок — в живот и грудь.

Хогарта передёрнуло, к горлу подступила тошнота. Тело врача походило на говяжью полутушу, подвешенную на крюке в мясной лавке и сплошь утыканную стальными штырями.

Странным образом это зрелище показалось Хогарту знакомым. Измученное тело напомнило ему Шток-им-Айзен — старый древесный ствол, в который сотни подмастерьев-слесарей десятилетиями вбивали тысячи гвоздей. Невольно он подумал о мрачной масляной картине Мадлен — словно убийца хотел оставить послание.

Во рту у Фальтля был кляп, туго привязанный куском ткани вокруг головы. В воображении Хогарт слышал стоны старика, видел, как тот отчаянно рвётся из пут, но ботокс из двух дротиков, торчавших в бедре, почти полностью обездвижил жертву и отдал её во власть убийцы.

Щёки Фальтля отливали тёмно-фиолетовой синевой. Должно быть, убийца снова и снова бил его, приводя в сознание. Хогарт поискал глазами ведро с водой и действительно нашёл его под умывальником. В тёмной воде плавала пропитанная кровью тряпка.

И на этом месте преступления убийца расстелил плёнку площадью около трёх квадратных метров. Чётко виднелись края — там, где начинались кровавые брызги. Вероятно, убийца принёс сменную одежду и обувь в вещмешке, после завершения своего дела переоделся на плёнке, затем снова свернул её и унёс с собой, чтобы не оставить следов.

Чем дольше Хогарт смотрел в зеркало, тем выше поднималась к горлу желудочная кислота. Он сглотнул горечь. Даже без заключения судмедэксперта было ясно: все три убийства совершил один и тот же человек.

Вероятно, Фальтля, как и Островски с Дорнауэром, убили в ночь с пятницы на субботу. За это время убийца протянул через Вену кровавый след: замучил до смерти троих людей, пытаясь вытащить из них что-то определённое.

Вопрос был в том, нашёл ли он это в квартире Фальтля.

Хогарт посмотрел на наручные часы. С разговора с Гареком прошло пять минут. Он вышел из дверного проёма и локтем притворил дверь ванной. Потом глубоко вдохнул, стараясь вытравить запах из памяти.

Разгромленный коридор не выглядел так, будто убийца нашёл то, что искал. Хогарт подумал об изуродованном теле Фальтля. Если бы врач всё рассказал, не было бы нужды переворачивать квартиру с таким остервенением. Либо Фальтль не знал правильного ответа, либо унёс его с собой в могилу.