Он стал расспрашивать её о докторе Дорнауэре. Сначала она отвечала нерешительно, но постепенно заговорила свободнее. Она знала, что в пятницу после обеда врач ещё работал в кабинете: он хотел посмотреть в архиве некий протокол направления за 1988 год.

Закончив еженедельный журнал, Кармен Шолль около четырёх часов вышла из кабинета и поехала домой.

Когда в понедельник утром она пришла в клинику, машина доктора Дорнауэра уже стояла на парковке. В его кабинете был включён компьютер, мобильный лежал на столе, портфель стоял возле стула, но самого доктора нигде не было.

Ни вахтёр, ни терапевты, пришедшие утром готовить ванны для первых пациентов, не видели, чтобы он входил в здание. Только когда позвонили из криминальной полиции и стали справляться о докторе Дорнауэре, Кармен Шолль насторожилась.

Она узнала, что его жена ещё в воскресенье подала заявление о пропаже: муж не появлялся дома все выходные. Но когда в криминальной полиции услышали, что машина Дорнауэра стоит на территории реабилитационного центра, а личные вещи лежат в кабинете, следователи сочли дело закрытым.

Однако Кармен Шолль не стала звонить жене Дорнауэра, чтобы всё выяснить, как предположил Хогарт, а снова связалась с криминальной полицией. Правда, никто из сотрудников ничего предпринимать не захотел.

Всё изменилось сегодня утром, когда вахтёр обнаружил в отдалённом подвальном крыле, где находились старые ванны, тело физиотерапевта.

— Кроме вахтёра, в подвал почти никто не ходил, — рассказывала она. — Там внизу только бывшие раздевалки и большие цинковые ванны 1850 года для тёплых и серных процедур. До сих пор ужасно воняет серой и торфяной грязью. В одной из этих ванн доктор Дорнауэр плавал лицом вниз, его тело было страшно изуродовано… Больше я ничего не знаю.

Нижняя губа у неё дрожала.

Хотя Хогарт запоминал каждую подробность, он всё равно делал пометки в блокноте. Он знал: собеседники начинают нервничать, если он ничего не записывает.

Затем она рассказала о круге друзей доктора Дорнауэра, о его любви к теннису и гольфу, упомянула его исключительную пунктуальность и то, что за всю врачебную карьеру он не нажил себе ни одного врага.

— Здесь часто делали видеозаписи? — спросил Хогарт.

— Иногда. Чтобы документировать прогресс отдельных пациентов. Но точно я не знаю.

Она смущённо опустила глаза.

— Я работала у доктора всего два года.

То, как она подчёркивала титул Дорнауэра, насторожило Хогарта. Похоже, существовала ещё одна тайна — и она только ждала, когда её раскроют.

Он дал ей немного времени, потом спросил, откуда она знала врача.

— Я познакомилась с доктором на медицинском конгрессе. Тогда я работала ивент-менеджером.

— У вас была связь с доктором Дорнауэром? — прямо спросил он.

Она даже не моргнула. Молча смотрела на чашку кофе, к которой так и не притронулась. Наконец отодвинула её в сторону и положила руки на стол.

— Нет смысла это скрывать. Вы всё равно бы выяснили, правда?

Она коротко взглянула на него.

— Мы стали парой, и он взял меня к себе секретарём. Сначала мы встречались только в рабочее время, никогда по выходным, потому что его жена…

— …не должна была знать об этой связи, — закончил Хогарт.

Он знал такие истории до тошноты, и всё же каждый раз они задевали его за живое.

— Да. Именно так.

Её напряжённые плечи опустились. Он видел, какое облегчение она испытала, произнеся это вслух.

Их взгляды встретились.

— Вы тоже настрадались из-за любви, правда? — спросила она.

А кто не настрадался? Возможно, она увидела в нём родственную душу. Теперь Хогарту стала ясна и другая причина её внезапной откровенности: она боялась, что Дорнауэр указал её выгодоприобретателем по страхованию жизни и из-за выплаты их связь всплывёт наружу.

Он не успел ответить: дверь открылась. Посетитель, однако, остался в проёме, и Хогарт не мог его разглядеть — сам он сидел за открытой дверью.

— С архивом в подвале мы закончили.

Гарек!

— Можете снова закрыть помещения.

Пульс у Хогарта участился. Он невольно посмотрел в окно, но в отражении стекла ничего нельзя было разобрать. Если Кармен Шолль промолчит, Гарек не заметит, что за дверью на диване кто-то сидит.

— Спасибо, я закрою позже, — ответила Шолль. — Хотите кофе? Мы…

— Спасибо, мои люди ещё осмотрят архив на втором этаже. Ключ у вас?

— О, там открыто.

— Спасибо.

Дверь снова закрылась.

Хогарт тихо выдохнул. Оставалось надеяться, что Шолль не заметила его напряжения.

— Вы сказали, что в ночь убийства доктор Дорнауэр хотел посмотреть какой-то определённый протокол.

Она кивнула.

— Протокол направления. Но я не знаю, на кого.

— Что в нём содержится?

Она поморщилась.

— Всего лишь подпись врача, который направляет пациента к нам на терапию.

В коридоре послышались шаги. Очевидно, группа криминалистов перебиралась из подвала на второй этаж, к следующему архиву.

— Как выглядит такой протокол?

— Они сотнями лежат за домом, в контейнерах для бумаги.