— А ты как думал, это устроено? У наркополицейских связи в среде лучше, чем у самих наркоманов. Если цена подходящая, даже сотрудники Федерального ведомства уголовной полиции продают данные тем, кто может себе это позволить. Не смотри на меня так, такие вещи случаются.

— И почему об этом никто не узнает?

Хогарт жестом велел брату говорить тише.

— Никогда не слышал о круговой поруке? На непорядки в собственных рядах закрывают глаза, ошибки терпят, коллег прикрывают. Так это работает. А кто не подчиняется давлению группы — тот предатель.

— Но дисциплинарная комиссия?

— Да брось. Перед ней никто и слова не признает, иначе вскроют еще больше, и кто знает, сколько людей окажется замешано.

Курт посмотрел на клинику.

— И что, по-твоему, сейчас здесь происходит?

— Понятия не имею. Но сомневаюсь, что Айхингер замешан в какой-нибудь мутной истории. У него свое представление о справедливости. Несколько лет назад он довел до суда коллег, которые прикрывали хозяйку заведения: в ее ночном клубе торговали наркотиками. Только их не отстранили, а просто перевели в другой отдел.

— Невероятно, — прошептал Курт.

Хогарт знал, что самого Айхингера тогда тоже перевели в наказание, и с тех пор ему пришлось работать с Гареком. На всякий случай прижали и его жену, служившую в Федеральном вычислительном центре. Уже три года она только и делала, что выписывала штрафные постановления.

Поговаривали, будто к этому решению приложил руку в том числе прокурор Хаузер. Обычно таких мер хватало, чтобы сломать молодую семью с двумя детьми. Начальник Айхингера считал, что добил его. Но человека вроде Айхингера не согнешь. Он никогда не сдавался.

Хогарт знал: сейчас Айхингер держит рот на замке — но надолго ли?

— Нам пора уходить, — сказал Хогарт.

Когда он обернулся, позади треснула ветка.

В двух метрах от них, в лесу, стоял молодой полицейский в темно-синей форме. Предохранительный ремешок на кобуре был расстегнут. Одна рука лежала на рукояти служебного пистолета. В другой он держал рулон желтой заградительной ленты.

— Какого черта вы здесь делаете?

Хогарт бросил взгляд на брата. Тот не смог выдавить ни слова.

— Мы приехали к доктору Дорнауэру, — наконец сказал Хогарт.

— Документы!

Не сводя глаз с Хогарта, полицейский поставил рулон на землю и потянулся к рации.

— Две подозрительные личности задержаны с северной стороны клиники. Нужна поддержка.

Когда они протянули ему водительские удостоверения, он мельком взглянул в документы.

— Вы работаете в клинике, доктор Хогарт?

Курт покачал головой.

Рация затрещала. Полицейский передал имена. Вскоре Хогарту показалось, что из рации донесся искаженный голос Айхингера, — но радости от долгожданной встречи в нем не слышалось.

За спиной у Хогарта затрещали ветки на лесной подстилке. Подмога прибыла.

— Идите вперед! — приказал полицейский.

Они прошли мимо дерева и направились ко входу в клинику.

Вскоре они оказались лицом к лицу с Айхингером. Каждый, кому хоть раз доводилось иметь дело со следователем, знал: в боковом отделении машины он всегда держал запасной галстук и флакон лосьона после бритья — на всякий случай.

Но на этот раз следователь выглядел вовсе не с иголочки. Узел галстука съехал набок, рубашка частично выбилась из брюк, щеки покрывала щетина. Неужели Айхингер учился у Гарека?

Прежде чем следователь криминальной полиции успел что-то сказать, Хогарт кивнул на служебные машины.

— Что здесь делают сотрудники УК-Запад?

Наверняка они были на ногах с самого раннего утра.

— А ты что здесь делаешь? — Айхингер стянул латексные перчатки и сунул их в карман брюк.

— Мы гуляем.

— Ты меня за идиота держишь? — голос Айхингера хрипло скрипнул. — Либо ты имеешь какое-то отношение к тому, что здесь произошло… — он кивнул в сторону входа в здание, — …либо шныряешь тут из-за пожара в больничной кассе.

Если бы всё было так просто, подумал Хогарт.

— Что произошло? — спросил он.

Айхингер не ответил. Щёлкнул пальцами, и к нему тут же подбежали двое полицейских.

— Это доктор Курт Хогарт.

Один из людей в форме положил Курту руку на плечо.

— Пройдёмте, пожалуйста.

Курта повели к нескольким машинам, стоявшим поодаль, вне пределов слышимости.

Сердце Хогарта забилось чаще.

— Что это значит? — запротестовал он. — У вас же уже есть его показания.

Айхингер шагнул ближе и упёр указательный палец Хогарту в грудь. Давление у Хогарта мгновенно подскочило. Он терпеть не мог, когда его трогали таким образом, но по взгляду Айхингера понял: сейчас лучше молчать.

— Вы оба влипли по самые уши, — прошептал Айхингер. — В отделе со вчерашнего дня пытаются до тебя дозвониться. Ты наводил справки в «Телекоме» о звонках Островски в ночь убийства.

Он придвинулся ещё ближе, и голос его стал тише.