Раздалось ругательство, и шаги ускорились. А потом все поле зрения заслонило лицо. Не того мужчины. Другого.

Тоже мужчина. Но невероятно красивый. В его темно-карих с зеленоватым оттенком глазах не было ненависти, хотя они сверкали гневом. Темные волосы выглядели так, словно он бесчисленное множество раз запускал в них пальцы. Золотистая кожа говорила о том, что он много времени проводит на свежем воздухе.

— Нова?

Одно слово прозвучало низко, хрипло и надломленно.

И это было мое имя. Сколько времени прошло с тех пор, как я слышала его в последний раз? Тот мужчина никогда не называл меня по имени. Наверное, потому, что не считал человеком.

Но этот мужчина произнес мое имя. Назвал меня Новой. Он знал, кто я.

С его губ сорвалось еще несколько ругательств, но даже они звучали красиво. Как и сам мужчина, от которого захватывало дух.

Он сбросил с плеч рюкзак и достал оттуда какое-то устройство. Нажал несколько кнопок, а потом поднес его к уху. Телефон. Но с длинной антенной, словно из девяностых.

Через секунду он уже отрывисто отдавал приказы.

— У меня пострадавшая женщина. Около тридцати лет.

Он прижал два пальца к моей шее. Мне хотелось вырваться. Только не шея. Но боли не последовало. Лишь легкое прикосновение.

— Пульс замедленный. Состояние критическое. — Его темно-карие с зеленоватым оттенком глаза осмотрели меня и пространство вокруг. — Несите болторез. Она прикована к гребаному дереву.

Он назвал несколько чисел, и мои веки снова задрожали. Снег, который на самом деле не был снегом, продолжал кружиться. Это и правда завораживало.

— Нова!

Мое имя прозвучало как приказ. Требование остаться.

Я распахнула глаза и увидела красоту над собой.

— Не отключайся, хорошо? Не засыпай. Помощь уже в пути. Просто останься со мной.

Все стало таким тяжелым. Я больше не могла.

— Отпусти.

Я впервые за несколько месяцев услышала собственный голос. И в этих трех слогах слышалось, как долго я молчала. Словно заржавевшую дверь, которую год не открывали, силой сорвали с места.

— Что? — Его голос стал тише. Мягче.

— Отпусти… меня.

Только этого я и хотела. Наконец обрести свободу. Улететь вместе со снежинками. Они унесут меня, и я наконец найду покой.

Его ладонь накрыла мою.

— Нова. Ты будешь жить, хорошо? Ты жива. Ты дышишь. И будешь за это бороться. Тебе есть ради чего жить.

Но я этого не чувствовала. Совсем. Чувствовала лишь боль. Теперь она стала сильнее. И я больше не могла ее терпеть.

Он сжал мою руку.

— Брей тебя ищет. Она не сдалась. Ни разу. Ни на миг.

Имя лучшей подруги. Обещание встречи с ней. С единственным человеком, который всегда оставался рядом, что бы ни случилось. Это пробудило что-то глубоко внутри меня.

Добрый мужчина сжал мою руку еще крепче.

— Ты жива. Ты дышишь. Просто продолжай дышать, Нова. Дыши.

Отчаяние и мольба в его голосе пробудили во мне желание бороться. Но было уже слишком поздно. Я зашла слишком далеко.

Я провалилась во тьму, но снежинки встретили меня и там. И понесли прочь, как я и знала.

1 Нова

4 месяца спустя

 

Ветер подхватил мои волосы, закружив темно-каштановые пряди перед лицом, пока я смотрела на воду внизу. Скоро станет слишком холодно, и никто не сочтет эту затею разумной. Хотя кого я обманываю? Люди и без того давно решили, что я лишилась рассудка.

Я слышала, как они шепчутся: «Сумасшедшая». Или сочувственно цокают языком: «Бедняжка. Она уже никогда не станет прежней».

Они не ошибались. Прежней я не стану. Но меня это устраивало.

Я сняла кроссовки, бросила их с обрыва на берег и стянула шорты с футболкой. Одежду оставлю здесь. С моим везением, если сброшу ее вниз, она угодит в воду.

Я шагнула вперед и глубоко вдохнула. Бретели купальника впились в плечи. В воздухе смешались запахи сосен и озерной воды. Не открывая глаз, я прижала ладонь к сердцу. Его ровные удары дарили мне еще одно подтверждение, в котором я так отчаянно нуждалась.

Кровь шумела в ушах, а мышцы, казалось, вот-вот разорвут сдерживающую их кожу. Все звучало слишком громко: голоса, тревоги, беспокойный шепот.

— Ты жива, — хрипло произнесла я. — Ты дышишь.

И прыгнула.

Я не смотрела вниз. Тело уже запомнило все, что нужно: оттолкнуться от скал и ждать чуда.

Ветер хлестнул по телу. Теперь, в конце сентября, он стал гораздо холоднее. А потом пришло оно. Боль и чистое наслаждение одновременно. Вода ударила по коже — звонкая пощечина, не оставляющая сомнений: я определенно жива.

От потрясения меня будто сбил товарный поезд, но я приняла его с радостью. Позволила телу погружаться все глубже и глубже, не пытаясь всплыть. Вместо этого запрокинула голову и посмотрела вверх.