Пока Ивона и оба мужчины продолжали спорить по-чешски, Хогарт следовал за собственными мыслями. Чем дольше он смотрел на оплавленный микрофон, тем муторнее становилось. У кого-то должна была быть серьёзная причина прослушивать Ивону.

К нему самому это не могло иметь отношения: он познакомился с ней всего за несколько часов до поджога. Никто не мог знать, что он зайдёт к ней в дом.

Разговор за столом становился всё громче, и тут Хогарту пришло в голову: возможно, покушение было направлено вовсе не на него, а на Ивону. Прежде такая мысль ему даже не приходила.

Может, кто-то хотел преподать частной сыщице урок, а он просто оказался не в том месте не в то время.

Если он прав, последствия выходили роковыми. Значит, последние два дня он упрямо нёсся по совершенно ложному следу. И всё же в него стреляли. Рана в плече была лучшим доказательством.

Машинально Хогарт обшарил карманы пиджака, но они были пусты. Ему срочно нужна была сигарета, иначе он сойдёт с ума. Что-то здесь не сходилось.

Как в трансе он поднялся и пошёл к вешалке. Вытащил из кармана пальто новую пачку «Stuyvesant». Когда он жадно втянул дым, мысли стали яснее.

Глядя на своё подпалённое пальто, он пытался сосредоточиться на деле. Ткань воняла так, будто неделями провисела в коптильне. К счастью, пулевого отверстия в ней не было.

Пулевого отверстия не было.

Вот он, ключ.

В памяти Хогарт заново пережил последние мгновения перед выстрелом. Ивона натянула на голову пальто верблюжьего цвета и бросилась из дома сквозь пламя. Он последовал за ней, прикрывая лицо папкой; секунды спустя пуля попала в него.

Убийца должен был их перепутать.

Если это правда, поджог вообще не имел отношения ни к нему, ни к Александре Сендлинг, ни к страховому делу.

Ошеломлённый, Хогарт вернулся к столу, где Ондрей, Йиржи и Ивона всё ещё спорили. Вместо того чтобы сесть, он уставился на жучок, лежавший на столе среди крошек сажи. Потом заглянул в коробку с уничтоженными вещами Ивоны.

Он помнил эту вазу. Она стояла на кухне, на шкафчике с огнетушителем. Он вытащил из коробки разбитый керамический сосуд. При этом на пол выпало несколько обгоревших чёрно-белых фотографий — снимки криминальной полиции с мест преступлений, которые Ивона раздобыла через своего человека.

Хогарт поднял их с пола и уже хотел положить обратно в коробку, когда один снимок перехватил ему дыхание. На секунду показалось, что сердце остановилось.

На фотографии был обезглавленный труп женщины в брючном костюме, распростёртый на чёрной ткани. Снимок был сделан первого сентября, через день после исчезновения Александры Сендлинг. Когда Хогарт всмотрелся, у него сжалось горло. Он протянул фотографию Ивоне.

— Кто это?

Разговор за столом оборвался мгновенно. Ивона взглянула на дату снимка.

— Последняя жертва из серии убийств.

— Женщину опознали?

Ивона покачала головой.

— Это единственная жертва, чья личность до сих пор не установлена.

— Эй, детектив, какое это имеет отношение к микрофону? — спросил Ондрей.

Хогарт достал из кармана фотографию Александры Сендлинг и положил рядом с полицейским снимком.

— Вы бы сказали, что это одна и та же женщина?

Он не стал ждать ответа.

— Посмотрите внимательнее на галстук. Двойной виндзорский узел. Если у вас есть цветной снимок тела, готов поспорить: галстук красный, а брючный костюм кремовый. Кроме того, в жакете были подплечники.

Хогарту не требовалось подтверждение. Он знал: мёртвая женщина на чёрной ткани — племянница Хельмута Раста. Уже три недели торс лежал в судебной медицине, а пражская криминальная полиция оказалась слишком тупа, чтобы связать анонимный труп серийного убийцы с заявлением о пропаже человека из Вены. В Хогарте поднялась злость.

— А он не так глуп, как я думал, — буркнул Ондрей.

Ивона выглядела так, словно её ударили по голове.

— Вы понимаете, что это значит? Тело, микрофон, поджог моего дома… Речь идёт совсем о другом. Мы всё это время шли ложным путём.

Она сложила фотографии в коробку и поднялась.

— Нам надо поговорить, Хогарт. Идёмте на лодку.

Ондрей и Йиржи остались в «Чёрном Раке», а Ивона с коробкой в руках поспешила на «Прагу». Хогарт последовал за ней в камбуз.

Лодка была подключена кабелем к электрическому щитку на молу. Голая лампочка освещала кухню, служившую одновременно жилой комнатой. Плита работала на газе. Под раковиной, где рядом с ящиком сигнальных ракет стояли друг на друге три газовых баллона, не хватало закрывающей панели.

Остальные комоды и шкафчики в камбузе были обшиты старым, потёртым вишнёвым деревом. Хогарт стоял перед узкой угловой скамьёй с сине-белой полосатой обивкой, а Ивона уже перерывала коробки и картонки.

— Убийца, должно быть, перехватил Сендлинг в «Сохоре», когда она ехала в аэропорт, — размышлял он вслух.

Чудовищное совпадение: приехать на неделю в чужой город и столкнуться с серийным убийцей, который наносит удар раз в месяц.

— Почему я не догадалась сразу?