Под столом Хогарт сжал руку в кулак. До сих пор он оттягивал звонок Кольшмиду. Но в ближайший час придётся объявиться: обратный рейс был забронирован на 21:55.

— Давайте сосредоточимся на Греко. Что вы о нём выяснили?

Ондрей пожал плечами.

— Ничего.

— Ничего?

— Я же сказал.

По словам Ондрея, между королём Праги и Национальной галереей не было никакой связи. Впрочем, даже если бы Ондрей знал о Греко что-нибудь компрометирующее, Хогарт сомневался, что великан ему это расскажет. В конце концов, своё маленькое предприятие с игровыми автоматами он держал под покровительством Греко.

— В оба вечера, когда были поджоги, Греко сидел дома у дочери. А когда исчезла твоя коллега — был в опере. Пуччини или что-то вроде того.

— И что это доказывает? — возразил Хогарт. — Греко всё равно не стал бы пачкать руки сам. Для таких поручений у него есть люди вроде Димитри.

— Верно. Димитри, эта скользкая сволочь, проворачивает много тёмных делишек. О некоторых Греко даже не знает.

Ондрей откинулся назад всем своим массивным телом. Кожаное пальто скрипнуло.

— Но на страховое мошенничество ничто не указывает. Пражское подполье к этому не причастно. Никто из тех, кого я знаю, не дёргал за ниточки.

Он развёл руками.

— Когда затевают такое дело, кто-нибудь всегда бывает в курсе. У Греко хватает завистников. Слух идёт по кругу, рано или поздно кто-нибудь что-нибудь роняет. А сейчас — полная тишина.

— Греко не настолько глуп, чтобы трубить об этом на каждом углу, — проворчал Хогарт.

Ондрей наклонился вперёд и опёрся предплечьями о стол. Когда он заговорил, голос у него стал тихим.

— Слушай внимательно, детектив. Даже если бы он был замешан, его люди не стали бы убивать и впутывать в это Ивону. Я тебе уже говорил. Димитри может в переулке выбить из тебя душу, но дом моей сестры он не подпалит. Понял?

Хогарт глубоко вдохнул. Если Ондрей прав, кражи в Национальной галерее не было. Но страховое мошенничество определённо имело место. Нельзя быть настолько слепым, чтобы не заметить этих признаков. Они буквально лезли в глаза, как лозунги на рекламных щитах.

— Если это был не Греко, он мог бы пустить свои щупальца и выяснить, кто за этим стоит? — предложил Хогарт.

Ондрей снисходительно улыбнулся.

— В этом городе ничего не происходит без ведома Греко. Поверь мне, он знал бы, кто дёргает за нитки. Но он ничего об этом не знает. И об исчезновении той женщины тоже…

— Александры Сендлинг.

Хогарт уставился в свой бокал.

— Значит, дом Ивоны поджёг призрак, — пробормотал он. — Кто, чёрт возьми, за всем этим стоит?

— Ты же детектив!

Ондрей хлопнул его по раненому плечу.

Хогарт вздрогнул, но промолчал. Некоторое время молчали все трое; Ивона тоже сидела тихо.

Наверное, она уже давно жалеет, что пригласила его к себе. Наверняка с каждым часом злится всё сильнее, а он только сидит здесь, окончательно зайдя в тупик.

Чёрт побери, Ивона права. С самого начала следовало вести расследование иначе — осторожнее, тоньше. И надо было послушать совет Димитри: держаться от Ивоны подальше. Тогда всё пошло бы по-другому.

Но время нельзя было повернуть назад. Наоборот, оно мчалось слишком быстро, а звонок в Medeen & Lloyd давно просрочен.

Вдруг дверь «Чёрного Рака» распахнулась. Хогарт и Ондрей одновременно подняли глаза. В зал, взволнованный, почти бегом вошёл Йиржи и направился к их столику. Под глазами у него всё ещё оставались следы чёрного грима после вчерашнего театрального представления.

Йиржи с грохотом поставил между опустевшими тарелками коробку, которую нёс под мышкой. В ней лежали последние остатки имущества Ивоны: рамы от картин, чугунные подсвечники, обгоревшие фотографии и разбитая пузатая ваза — жалкая куча хлама, уже ни на что не годная.

Тотчас вспыхнул горячий спор по-чешски. Ондрей накинулся на приятеля: зачем тот притащил этот мусор в ресторан. В ответ Йиржи вытащил из кармана брюк маленький чёрный предмет. Увидев, что Йиржи вертит между пальцами, Ондрей умолк.

Обгоревшая деталь была не больше ногтя.

— Это Йиржи нашёл в вазе, — перевела Ивона, но Хогарт уже всё понял.

Хотя от жара вещица сплавилась в комок металла и пластика, из которого торчал обугленный провод, Хогарт узнал, чем она была прежде. Он взял комок из руки Йиржи и сжал между пальцами. Слой сажи осыпался, и под ним показалась серебристая поверхность.

— Литиевая батарейка, — пробормотал Хогарт. — Похоже на самодельный направленный микрофон для беспроводной передачи.

— Жучок? — спросила Ивона.

— Кто-то прослушивал ваш дом.

Йиржи, который ничего из этого не понял, взволнованно затараторил. Он всё ещё стоял у стола, и Ондрей втянул его к себе на скамью.