Во мне вспыхнула ослепительная злость, и я резко поднялась на ноги. Казалось, внутри снова разверзлась та самая пустота, что осталась после смерти моей матери и которую Амара сумела заполнить. Моё горе нарастало, словно гигантская приливная волна, сметающая всё на своём пути. Я хватала всё, что попадалось под руку, — камни, обломки дерева, куски разрушенных стен — и с яростью швыряла их прочь.

— Я не смогла спасти её от Тьмы, — захлёбываясь слезами, всхлипывала я. По лицу вместе со слезами размазывались сопли. — Я не смогла спасти ни маму, ни папу… и не смогла спасти Амару. Я грёбаная неудачница.

Я бешено закружилась на месте, высматривая Тьму.

— Где ты? — прошипела я. — Я оторву тебе каждую конечность. Я, блядь, уничтожу тебя.

От жуткой бойни, устроенной армией Северуса, ветер доносил запах дыма и разложения.

Мимо меня торопливо пробежала женщина с маленькими детьми, настороженно поглядывая в мою сторону.

Меня нисколько не удивило, что они боялись меня. Я и сама сейчас себя боялась. Казалось, я вот-вот окончательно потеряю рассудок. Я сорвалась с места и помчалась по улице, разыскивая Тьму. Заглядывала в заброшенные дома, бросалась за полуразрушенные здания. Голыми руками разбрасывала обломки и развалины.

Но Тьма была права, когда сказала, что я слаба. Амары больше не было, и теперь моё сердце рассыпалось на миллион осколков. Я была никчёмной. Воин внутри меня умер. Я не смогла её спасти. Я снова потерпела поражение. И Тьма победила.

Наконец, когда сумерки начали окутывать землю, я, едва переставляя ноги от усталости, вернулась к телу Амары.

Там я свернулась калачиком рядом с её окоченевшим телом, уже скованным трупным окоченением, и рыдала до тех пор, пока слёзы не иссякли.

Но возмездие обязательно придёт.

РОМАН Глава 27

Грязный и измученный, я брёл через тёмный лагерь к палатке Оливии. Мне отчаянно нужно было её утешение. Я мечтал обнять её и страстно поцеловать.

В тот момент мне было всё равно, кто меня увидит. Если бы пришлось, я бы избил до кровавого месива любого, кто попытался бы меня остановить, так же, как за последние месяцы уложил бесчисленное множество людей.

Меня тошнило от этой войны. От всего, что я уже совершил как солдат. И от того, что мне ещё предстояло совершить, если я останусь здесь.

Безумная жажда крови и мести, владевшая Северусом, росла с каждым днём. Вместе с ней росла и его жестокость.

Сегодня он приказал нам ворваться в деревню мирных жителей и перебить каждого.

Мне удалось избежать убийства женщин и детей, но мужчин и подростков я убил больше, чем хотелось бы.

Некоторые смотрели прямо на лезвие моего меча с вызывающим бесстрашием, пока я наносил смертельный удар. Другие дрожали, когда я вонзал нож им в грудь или отсекал головы. Я ненавидел себя за то, что был частью этой кровавой бойни. И презирал Северуса.

Подойдя к палатке Оливии, я с тревогой обнаружил, что внутри темно. Шатёр Амары тоже стоял без света. Я быстрым шагом направился к палатке с кожаными стенами, где мы с Оливией провели столько страстных ночей за последние месяцы. Откинув полог, я обнаружил лишь холод и пустоту.

Я бросился в шатёр Амары. Внутри никого не было.

Холодное предчувствие стиснуло внутренности. Что-то случилось.

Я помчался через лагерь и едва не столкнулся с Марселиусом, который, пошатываясь, вышел из палатки одной из шлюх.

Он поправил свою набедренную повязку, заправляя внутрь член. На его лице расплылась мерзкая ухмылка.

— Я уже разогрел её для тебя, — заплетающимся языком произнёс он. — Хотя, блядь… Совсем забыл. Ты ведь не трахаешь шлюх. Ты предпочитаешь проводить время с этой сучкой-воином.

Я схватил его за ворот и одним рывком поднял в воздух.

Он плюнул мне в лицо.

Пока его слюна медленно стекала по моей щеке, я взревел:

— Где она? Это ты причастен к её исчезновению?

На его лице появилось растерянное выражение.

— Да откуда, блядь, мне знать, куда делась твоя сучка?

— Она не моя сучка. — Я хорошенько встряхнул Марселиуса. — Она женщина, о которой ты можешь только мечтать. И я задал простой вопрос. Ты знаешь или нет, где сейчас Оливия и Амара? Их палатки пусты.

— Не можешь уследить даже за одной бабой, не говоря уже о двух. — Он презрительно фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное.

Беспокойство?

Невозможно.

С отвращением я оттолкнул Марселиуса.

Он пошатнулся и рухнул на задницу, но это не принесло мне никакого удовлетворения. От него несло винокурней, и, казалось, он был настолько пьян, что достаточно было бы просто дунуть на него, чтобы он снова свалился.

Краем глаза я заметил человека, наблюдавшего за нами в нескольких метрах. Я резко повернул голову в его сторону.

Это был один из моих легионеров — хитрый ублюдок по имени Кассий Квинтус. Казалось, он всегда знал больше, чем говорил, словно постоянно подслушивал чужие разговоры. Из него вышел бы превосходный шпион… если бы только можно было быть уверенным, что он не разболтает секреты тому, за кем следит.

— Квинтус! — рявкнул я.