— За Амару, — дрожащим голосом сказала Оливия. — Ты тоже стала для меня матерью. Ты приняла меня с распростёртыми объятиями. Ты заполнила пустоту в моём сердце и исцелила её своей материнской любовью и заботой. Я никогда тебя не забуду. Прости, что не смогла тебя спасти. Я сдержу своё обещание. Клянусь, я отомщу за твою смерть. Мне будет не хватать тебя всем сердцем.

По её щекам безмолвно покатились слёзы. Её сердце было разбито.

Мы стояли рядом, держась за руки, и смотрели, как тело Амары обращается в пепел.

Когда от неё ничего не осталось, я отпустил руку Оливии и подозвал Темпестаса, который неподалёку мирно щипал траву.

Оливия повернулась ко мне.

— Роман… Прости. Я должна была защитить её. Должна была спасти.

Я ничего не ответил. То, что случилось с Амарой, не было виной Оливии. Рано или поздно Тьма всё равно пришла бы за ней. Если не во время войны, то после неё. Тьма всегда наблюдала за нами, выжидая момент, чтобы нанести удар и сломить нас.

Оливия коснулась моего лица, но я выставил ладонь, останавливая её. Мне было слишком больно. Её прикосновение лишь сильнее разжигало во мне злость на самого себя, потому что меня не оказалось рядом, чтобы защитить Амару и Оливию.

Я вскочил на Темпестаса, затем помог Оливии устроиться позади меня.

Она обняла меня за талию, прижалась щекой к моей спине, и мы поскакали обратно в лагерь. К тому времени, как показались первые палатки, мне удалось взять себя в руки. А может, просто внутри уже не осталось ничего, что можно было бы чувствовать.

Когда мы приблизились к краю лагеря, из палатки одного из своих дружков вышел Марселиус.

Широко шагая, он направился ко мне.

Прекрасно.

Последний человек, которого мне хотелось сейчас видеть.

— Ну надо же, — произнёс он с самодовольной ухмылкой. — Похоже, ты решил, что можешь просто не являться на службу.

Ярость вспыхнула у меня внутри при виде этого бездушного ублюдка.

— Оливия, — резко бросил я. — Слезай.

Она соскользнула с коня, и я последовал за ней. Затем стремительно подошёл к Марселиусу и сжал его горло одной рукой.

Его глаза расширились — он явно почувствовал мою ярость. Обеими руками он вцепился мне в запястье.

— Ты, сукин сын!

— Амару убили. Мы предали её душу покою у ручья. У меня нет сил терпеть твоё дерьмо. Оставь меня в покое, пока я не убил тебя. Здесь. Прямо сейчас. Без капли жалости.

Я разжал пальцы.

— Амару… убили, — повторил Марселиус, заметно побледнев.

Его кадык дёрнулся. Он коротко кивнул, затем молча развернулся и быстрым шагом ушёл.

Я посмотрел на Оливию.

На её лице читалось полное недоумение.

— Пойдём, — сказал я. — Вернёмся в твою палатку.

Я протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в мою.

Отведя Темпестаса к остальным лошадям, мы поспешили к её шатру с кожаными стенами.

Оказавшись внутри, я без сил опустился на её спальный тюфяк.

Оливия села рядом.

— Я не понимаю, как Марселиус, этот жестокий и хладнокровный воин, вдруг проявил сочувствие, когда ты сказал, что Амару убили. Он выглядел потрясённым.

— Не знаю. И мне всё равно. — Я устал до предела и в тот момент был не способен даже на связный разговор. Я провёл рукой по волосам. — Я лишь рад, что он развернулся и ушёл. Иначе всё закончилось бы кровопролитием.

Несколько долгих секунд мы сидели в напряжённом молчании.

Первой нарушила хрупкую тишину Оливия.

— Я видела Тьму, Роман. Я действительно её видела.

Её лицо побледнело от горя.

Я тяжело вздохнул.

— Расскажи мне всё. С самого начала.

Оливия теребила потрёпанный край своей одежды.

— Один из легионеров рассказал Амаре о резне. Она умоляла меня пойти с ней и предупредить жителей.

Я посмотрел на неё потухшим, безжизненным взглядом.

— Ты знаешь, что тебе запрещено покидать лагерь.

Она упрямо посмотрела мне в глаза.

— А ты знаешь, что я думаю о правилах императора.

Наши взгляды столкнулись, словно в безмолвной битве.

Наконец я снова тяжело вздохнул.

— Продолжай.

Бесполезно было сердиться на неё.

Она опустила взгляд в пол.

— Когда мы добрались туда, было уже слишком поздно. Деревня лежала в руинах. Мы услышали женщину, которая рожала. А Амара… ты же знаешь, каким огромным было её сострадание…

На губах Оливии мелькнула печальная улыбка.

— Она настояла на том, чтобы помочь бедной женщине. Мы нашли её, и Амара отправила меня за водой и чистой тканью. И именно тогда я увидела её… Тьму.

Она потёрла рот и челюсть.

— Тьма не напала сразу. Она просто стояла и пыталась мучить меня.

Оливия кивнула мне.

— И я вспомнила наш разговор о том, что пуля может её отвлечь. Поэтому я выстрелила. Тьма сказала, что я жалкая и слабая. Потом вышла Амара. Её руки были в крови, и она выглядела совершенно убитой. Она сказала, что ни женщина, ни ребёнок не выжили.

Глаза Оливии снова наполнились слезами.

— Я не смогла спасти Амару… так же, как не смогла спасти маму. Тьма убила обеих женщин, которых я любила.

Она начала говорить всё быстрее, почти захлёбываясь словами.