Я метнулась ему за спину, запрыгнула на него и обхватила рукой его шею, взяв в удушающий захват. Сцепив руки за его головой, я изо всех сил сдавила его сонную артерию, выполняя удушение сзади. Я держала захват дольше, чем было бы «безопасно», вкладывая в него всю свою силу.

Марселиус зашатался, пытаясь сбросить меня. Затем рухнул на пол без сознания, а я отпрыгнула в сторону.

Я повернулась к императору, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание.

Он уже был на ногах, и его лицо исказилось от ярости.

— Роман, — произнёс он. — Прикончи её!

Тот самый воин, чей странно сочувствующий взгляд выбил меня из колеи, ринулся ко мне с обнажённым мечом.

С этим воином уже не было времени присматриваться друг к другу. Он был хитрым, сильным и беспощадным. Я подпрыгнула, сделала кувырок, схватила меч одного из убитых солдат и одним движением вскочила на ноги. Мой маленький нож против такого противника ничего не стоил, и мне нужно было уравнять шансы. Мы сошлись в схватке, осыпая друг друга ударами сверкающей стали.

Мои конечности ослабли от усталости, а движения стали медленными и неуклюжими. Этот Роман мог прикончить меня за считанные секунды, но почему-то не делал этого. Почему? Я была совершенно вымотана. Сбитая с толку. Я не понимала, почему вообще оказалась здесь.

Со стороны наш поединок, наверное, выглядел жалко. Он был очевидным хищником, а я — маленькой мышью, настолько измученной, что могла уснуть прямо стоя, как совсем недавно Марселиус.

Роман молниеносно оказался у меня за спиной и обхватил своей мощной рукой мою шею. Мой меч безвольно опустился вдоль тела.

Вот и всё.

Вот здесь я умру.

Вместо этого его губы коснулись моего уха, и он прошептал:

— Позволь мне помочь тебе. Перестань со мной сражаться.

— Я тебе не доверяю, — прошипела я. — Я здесь никому не доверяю.

Я собрала последние остатки сил и ударила локтем по его торсу, закованному в доспехи. Но моя вспотевшая рука лишь соскользнула по гладкому металлу, и он снова перехватил меня.

Он прошептал:

— Если ты не остановишься и не позволишь мне помочь, ты умрёшь. Прошу, сдайся мне, и я помогу тебе всем, чем смогу. Ты ранена, тебе больно, ты истекаешь кровью.

Я посмотрела сначала на него, затем на свои руки, покрытые кровью.

Его светящиеся глаза выражали такое глубокое сострадание, что это выбивало меня из колеи.

Он был прав. Сейчас я настолько ослабла, что ему достаточно было бы просто подуть в мою сторону, и я бы рухнула. И всё же признавать поражение мне не хотелось.

Но моё тело почти не оставило мне выбора. Я упала на пол, и эта капитуляция была лишь наполовину притворной.

— Ego deditionem! — крикнула я, затем стиснула зубы. — Я сдаюсь!

Роман присел рядом, словно собираясь помочь мне подняться. Он прошептал мне на ухо:

— Ты настоящий чемпион этого поединка. Я поражён твоими непревзойдёнными навыками, твоими хитрыми приёмами и силой. Я хочу узнать, как тебе удалось вырубить Марселиуса. И я ещё никогда не видел, чтобы кто-то сражался с такой грацией.

Толпа приветствовала Романа громкими криками и аплодисментами.

Марселиус пришёл в себя, пошатываясь поднялся на ноги и схватился за голову.

Меня охватили отчаяние и полное неверие.

Как я здесь оказалась? Как мне выбраться отсюда? Этого не может быть! Не могу поверить, что только что впервые в жизни убила пятерых человек.

Большая, вспотевшая ладонь Романа сомкнулась на моём запястье, и он рывком поставил меня на ноги, развернув лицом к императору.

Император принялся с жаром восхвалять Романа.

— Браво! Браво!

Толпа продолжала кричать и ликовать. Он несколько раз опустил ладони вниз, призывая к тишине, и зал постепенно умолк.

— Кто ты? — спросил он.

Тяжело дыша, я ответила:

— Я никто.

— Кто ты? — повторил император уже с рычанием. — Откуда ты пришла? Ты шпионка из Каледонии? Ты и правда похожа на шотландку, особенно с волосами цвета огня и глазами золотистого оттенка.

— Нет, — сказала я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Отведя руку, я увидела кровь, покрывавшую мои пальцы.

— Где ты научилась так сражаться? — спросил он, вновь устраиваясь на троне.

Что я могла ему сказать? Что меня обучил мой крёстный отец из Сиэтла, штат Вашингтон? Если это действительно Древний Рим, никакого Сиэтла ещё не существует.

Я сглотнула и сказала:

— Я выросла в деревне далеко отсюда. Отец научил меня сражаться. Но он… он умер.

Перед глазами снова возник образ папы, рухнувшего на колени после того, как Тристан нажал на спусковой крючок. Я заставила себя не расплакаться и не показать никаких чувств.

— Где находится эта деревня?

— На севере, — солгала я. — Но всю деревню уничтожил враг.

Я всхлипнула, и на этот раз это было не притворство. Я всё ещё думала о своём отце.

Нет. Нужно немедленно взять себя в руки. Если я дам волю чувствам, меня убьют. Никто не гарантировал, что этот Роман действительно станет меня защищать.