За его спиной, на поляне, Тристан не сводил с меня взгляда. Он поднял Глок, направил его на моего отца и нажал на спусковой крючок в тот самый миг, когда перед моими глазами всё начало меркнуть.

Грудь папы судорожно поднялась, а затем безжизненно опустилась, словно мешок с цементом.

Моё сердце разбилось, разлетевшись на тысячи осколков, а в груди застрял сдавленный всхлип.

— О боже… Папа умер.

Самая невыносимая боль, какую только можно представить, обрушилась мне на грудь, сжимая её так сильно, что я не могла дышать.

Тьма продолжала смыкаться вокруг меня.

Ли вложил кинжал мне в руку и сжал мои пальцы на его рукояти.

Прежде чем я успела хоть что-то сказать, сознание покинуло меня, и я провалилась в тёмную, удушающую пустоту.

ОЛИВИЯ Глава 5

Головная боль размером с дом сдавливала мой череп, когда я начала приходить в сознание. Запах морского воздуха, шум разбивающихся волн и холодное прикосновение воды, омывавшей мои ступни и ноги, окончательно сбили меня с толку. Пошевелив руками, я почувствовала под пальцами, должно быть, песок.

Тихо вскрикнув, я открыла глаза и огляделась.

Как странно. Я лежала на каком-то пляже, окружённая белоснежным песком и бирюзово-голубой водой, уходившей до самого горизонта.

Я нахмурилась. Наверное, мне приснился ужасный сон о Тристане, папе и какой-то безумной истории о путешествиях во времени. Не могло же всё это произойти на самом деле… правда? Тристан был хорошим человеком, которого я любила всем сердцем. А путешествий во времени попросту не существовало.

— Вот же кошмар, — пробормотала я, переворачиваясь на четвереньки. — И чувствую себя так, будто всю ночь беспробудно пила на какой-то вечеринке.

Перед глазами вспыхнула картина: Тристан приставляет пистолет к моему виску в доме папы, а Ли в лесу показывает кинжал, сияющий, словно солнце.

Пожалуйста, пусть это окажется неправдой. Пусть это был сон. Или сейчас сон. Но, пожалуйста, пусть мой отец всё ещё жив.

Я крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь стереть из памяти это ужасное воспоминание. И только тогда почувствовала порез на ладони. Кровь уже засохла, стянув кожу. Я не помнила, чтобы у меня был этот порез… пока перед глазами не возникло воспоминание о том, как Ли полоснул меня сияющим чёрным кинжалом. Я тут же списала это на часть того страшного сна.

Солнечный свет блеснул на чём-то чёрном под водой, накатывавшей на берег.

Я быстро подползла ближе и вытащила предмет из песка.

— О, чёрт…

Это был тот самый клинок, который Ли вложил мне в руку перед тем, как я потеряла сознание. Я растерянно провела рукой по губам и челюсти. Затем приподняла край платья и просунула кинжал под кожаный ремешок, удерживавший мой пистолет. Я сдвинула его к внешней стороне бедра, тогда как пистолет оставался закреплённым с внутренней стороны.

Холодная вода омывала мои пальцы и запястья. Я зачерпнула её ладонями и плеснула себе в лицо, пытаясь унять головную боль и успокоить бешено колотящееся сердце. Холодная вода немного привела меня в чувство, и я поднялась на ноги, внимательно осматриваясь вокруг.

Я несколько раз моргнула.

Какого чёрта я вообще оказалась на пляже?

Медленно я повернулась вокруг своей оси, пытаясь найти хоть какие-то подсказки о том, где нахожусь. Сначала вокруг не было ни единого признака жизни. Но затем я посмотрела себе за спину. Прищурившись, я разглядела мужчину, стоявшего в нескольких ярдах от меня. За его спиной на холме возвышался белоснежный город — именно такие обычно изображают на туристических плакатах.

Мои брови поползли вверх. Я понятия не имела, где оказалась. Вообще никакого… ноль… ни малейшего.

На мужчине было что-то вроде килта, а на плечах — пурпурно-красный плащ. На голове сидел отполированный серебристый шлем спартанского типа, а торс прикрывал доспех из таких же серебристых пластин, напоминавших рыбью чешую. Из-под шлема выбивались черные кудри.

Этот парень выглядел так, будто только что вышел со съёмочной площадки какого-нибудь исторического фильма о войнах древности. И, судя по всему, он только что закончил сцену сражения, потому что по его руке стекала кровь, тяжёлыми алыми каплями падая на песок.

Не раздумывая, я бросилась к нему.

— Вы ранены, — сказала я.

Он мгновенно вскинул на меня меч.

Я подняла руки и указала на его рану.

— Вы ранены, — повторила я.

Он с презрением посмотрел на свою мускулистую руку, словно его оскорбило, что я вообще обратила на это внимание. Затем он заговорил со мной на языке, которого я не знала.

Пока я росла, Ли настоял, чтобы я свободно владела многими языками. Я хорошо знала русский, арабский, французский, испанский, итальянский, китайский, немного арамейский, немного язык сиу и довольно неплохо владела латынью.