Папа всё так же сидел на диване, дрожа всем телом, но Тристана нигде не было.

— Где он? — прошипела я.

Папа кивком указал в сторону кухни.

Левая половина его лица превратилась в сплошной кровавый синяк.

Тристан сидел за кухонным столом. Перед ним стояли бутылка Jack Daniel's, почти полный стакан янтарного виски и его пистолет, лежавший рядом с бутылкой.

— Не знаю, где твой старик прячет хороший алкоголь, так что придётся довольствоваться этим. — Он поднял стакан и залпом осушил его.

— У меня твой кинжал, — сказала я, держась от него на расстоянии.

— Правда? Покажи.

Он плеснул себе в стакан ещё немного виски.

— Не раньше, чем ты развяжешь папу.

Тристан смерил меня прищуренным взглядом.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Спорим? — Я сжала кулаки.

Тристан медленно облизнул губы, внимательно разглядывая меня.

— Садись. Ритуал нужно провести ровно в полночь. До этого ещё несколько часов.

— Я не хочу сидеть рядом с тобой. Лучше побуду с папой.

Тристан поднял пистолет и направил его на меня.

— Сядь.

Я взялась за спинку стула напротив него и отодвинула его подальше от стола. Мне хотелось сидеть как можно дальше от этого ублюдка.

Не опуская пистолета, Тристан поднялся и попятился к кухонному шкафу. Бросив взгляд через плечо, он открыл дверцу и достал стакан. Затем снова резко повернулся ко мне. Подойдя к столу, он поставил стакан и левой рукой налил в него виски. После этого обошёл меня сзади, прижал дуло пистолета к моему виску и сказал:

— Подвинь свою хорошенькую задницу ближе к столу, чтобы мы могли как следует выпить вместе, детка.

Тяжело вздохнув, я придвинула стул.

Тристан кивнул пистолетом на стакан с виски.

— Пей.

Я схватила стакан и одним глотком влила в себя обжигающую жидкость.

— Хорошая девочка. Мне всегда нравилось, как ты умеешь пить. Выпей ещё.

— Нет. И я уже давно не девочка, мальчик.

— Я сказал, выпей ещё.

Он нажал на спусковой крючок Глока, и пуля с оглушительным грохотом врезалась в пол рядом с моей ногой.

Я вскрикнула.

Да он псих, что ли?

У меня дрожала рука, пока я наливала себе ещё один стакан виски.

— До дна, детка, — сказал он, уперев холодный ствол пистолета мне под подбородок.

Ощутив прикосновение металла к коже, я взяла стакан и залпом осушила его.

— Вот это моя Оливия, — сказал он. Затем неторопливо обошёл стол и сел на своё место. — Разве не весело? Мне всегда нравилось выпивать с тобой.

— Я бы не назвала это весельем.

Я прижала ладони к столу, пытаясь справиться с дурнотой, накрывшей меня после двух быстрых порций виски.

— Ах да, точно. Ты же у нас феминистка. Совсем забыл. — Он усмехнулся и налил себе ещё.

— А всё то, что было между нами? Когда мы занимались любовью? Зачем ты говорил, что я особенная для тебя?

— Когда-то ты действительно была особенной. Но долг превыше всего. У меня была работа. Моей работой было следить за тобой. Чтобы всё выглядело правдоподобно, мне пришлось сыграть свою роль.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Работа? Какая ещё работа?

Мысль о том, что кто-то мог заказать меня, ударила по мне, словно кулаком в живот.

По его лицу медленно расползлась холодная улыбка.

— Значит, ты просто использовал меня… И никогда по-настоящему не любил?

Моё сердце раскололось на части.

Он пожал плечами.

Я чувствовала себя использованной. Всего лишь пешкой в его больной игре.

Через какое-то время он достал из кармана телефон и посмотрел на экран.

— Пошли. Где кинжал?

— В моём Джипе, — ответила я.

От выпитого виски у меня всё плыло перед глазами.

— Иди принеси его, — сказал он. — Мне надо отлить.

Я быстро просчитала свой следующий шаг. Я могла бы в одно мгновение обезоружить Тристана — он был пьян. Но и я тоже. Мои движения были бы неточными. Я не могла позволить себе ошибиться. Только не тогда, когда на кону стояла жизнь папы.

— Ты отпустишь моего отца?

— Конечно. Мы отведём твоего отца в лес, чтобы он наконец увидел то, чего ждал всю свою жизнь. — Тристан рассмеялся. — Господи, он годами без умолку болтал о путешествиях во времени. Он буквально одержим ими. Удивительно, что он никогда не рассказывал об этом тебе.

Он сделал пару нетвёрдых шагов и расхохотался.

— Ух, детка… Я что, в хлам пьян?

С меня было достаточно этой игры. Моя нога молниеносно взметнулась в ударе с разворота. Но Тристан слишком быстро среагировал, нажал на спусковой крючок, и кухонное окно моего отца взорвалось градом осколков.

— Хватит, блядь, выёбываться, Оливия, иначе твой отец труп.

— Оливия! — крикнул папа. — Ты в порядке?

После выстрела у меня звенело в ушах.

— Я в порядке, папа. Сейчас я принесу кинжал и отдам его Тристану. И тогда всё это закончится.

Папа всхлипнул.