Она прошла к кровати и забралась на неё с ногами, поджав колени к груди. Эта поза становилась её любимой.

Феликс открыл конфеты и закинул одну себе в рот. Этот простой жест почему-то вызвал у Лаки протест. Он ещё её и объедает! Она почти хихикнула, потом вспомнила, что собиралась с ним поговорить. Может, не стоит? У них почти адекватный вечер получался. Её ни разу не залапали, ни разу ничего угрожающего не сказали.

- Феликс, ну правда, - начала она, пытаясь вспомнить, что хотела сказать. Она же что-то хотела? Планировала точно, слова подбирала. – Мне не надо твоего внимания. Я не хочу тебя задеть или ещё что-то… Я говорю, как есть. О том, что я омежка, я узнала при поступлении сюда. У меня это… - Лаки попыталась подобрать правильное определение, но на ум ничего толкового не приходило. – Непонимание своей сути. Нет-нет, я вроде как знаю, что омежки рождены, чтобы сделать жизнь альф счастливой и прочее бла-бла-бла.

По мере того, как она говорила, Феликс принимал уже знакомую позу. Вытягивал вперед ноги, устраивался на стуле поудобнее. В голове Лаки мелькнула мысль, что завтра она у стула или ножку отпилит, или болт отвинтит.

А пока Савровского явно занимали её прелестные откровения.

Лаки продолжила. Почему бы и нет, если слушают?

- Но я не хочу. У меня другая цель. Тем более, мне только восемнадцать. Мне даже отношения не интересны. Ты же ко мне не просто так ходишь, правильно? Пусть я и из глухой деревни, но я понимаю, что ты преследуешь какую-то цель. Омежки должны вам, альфам, рожать детей. Феликс, мне восемнадцать. Какие дети… - она снова выдержала паузу, а потом спросила: - А тебе сколько лет?

Он напечатал:

- Двадцать два.

Лаки тотчас подорвалась:

- Вот! – она даже палец вскинула. – Мне восемнадцать, тебе двадцать два. Какие дети…

Голова немного плыла, и Лаки вроде и осознавала, что она в своем почти что монологе зашла куда-то не туда и надо возвращаться к более конструктивному диалогу.

Феликс снова что-то набрал.

- Дети - потом…

У Лаки случился фейспалм. Ладонь припечаталась ко лбу громко, с хлопком. Ей же послышалось? Он же несерьезно? Конечно же, нет. Наверняка, прикольнулся.

- Ну тебя, - буркнула она, подтягивая одеяло на себя. Под ним защищённее будет. – Про секс я точно с тобой разговаривать не буду.

Она прикрыла ресницы, оставив небольшую щелку.

На лице Феликса не дрогнул ни один мускул, лишь ноздри чуть дернулись.

Он же отпустил её сегодня утром. Не поцеловал… Хотя и обозначил свои хотелки.

Лаки вздохнула. Алкоголь – не её тема, её поклонило в сон активнее. Веки тяжелели, мысли путались, превращаясь в белый шум. Устав сопротивляться, Лаки опустила голову на подушку, подтянула ноги выше, ладони подсунула под щеку.

Феликс не шевелился.

Можно ли ему доверять? Вопрос звучал остро, пробивался даже сквозь хмель. Но как ни пыталась Лаки развить эту мысль, она обрывалась. Лаки прикрыла глаза. Ну и ладно. Потом…

В эту ночь она спала относительно нормально.

глава 9

ГЛАВА 9

Секретарша декана, красивая блондинка лет тридцати, посмотрела на неё скептически. Взгляд лениво скользнул по лицу Лаки, которая стояла перед столом и сжимала в руках рюкзак.

- Малеева, даже не беспокой этой ерундой Виктора Афанасьевича. Он не подпишет.

- Почему?

- Начало учебной недели. Ты куда собралась?

- В город. Мне надо.

Секретарша снова вздохнула и откинулась на высокую спинку стула. Продолжать она не спешила. Повертела в руках ручку, постучала лениво ею по столу.

- Думаешь, ты первая? - наконец спросила она, горько усмехнувшись.

Лаки повела головой, нервно дернув плечами. Жест вышел рваным, неуправляемым, как у марионетки, у которой перерезали нити.

- Вы о чем?

- Ты испугалась и решила уехать. Скорее всего, на тебя уже кто-то обратил внимание.

Разговор приобретал совершенно не нужный для Лаки окрас. Откровенничать по душам с незнакомой женщиной она не собиралась. Этот кабинет пах кофе и старыми папками, на стенах висели дипломы в золотых рамках. И каждая с лучшим учеником… Альфой. Ни одной омежки не было представлено. Символично даже выходило.

- Не ваше дело, - буркнула она грубовато.

Усмешка на лице блондинки стала явственнее.

- Не стоит грубить. Я могу и запомнить… А со мной надо дружить. Это первое. Второе, Лаки… - она вздохнула полной грудью, отчего та натянула белую ткань блузы. – Меня за откровения по головке не погладят, но я не хочу потом разбираться, кто виноват, и думать, кого сделают виноватой. Твоего куратора, старосту или ещё кого-то.

- Вы о чем? Почему кто-то должен быть виноват в моем отъезде?

Нехорошее предчувствие опалило Лаки грудь.

она и так снова нервничала с утра. Проснулась, сразу же подорвалась, лихорадочно оглядывая комнату в поисках Феликса. Но он ушел, и можно было выдохнуть.

А не выдыхалось…