Лысый давит массой. Он хоть и полукровка, зато великанище. Мощный, метр девяносто, раньше работал вышибалой. Охват его лапищ в обороте впечатляющий, ещё и когти сантиметров по двадцать.

Дергач – волк обыкновенный. Не альфа. Ещё и мелкий. Попробуй, доберись до глотки противника, который ручищами волосатыми на два метра размахивает.

По природе сила полноценного волка выше, чем полукровки. Но здесь другой случай. Дергач – карманник, драться особо не умеет.

Камень их преткновения жмётся в углу за перевёрнутым столом. Мясистая шлюха по имени Нора. Уже почти тридцатилетняя баба в хорошем таком теле, с буферами что надо.

Заказывают они её оба и всякий раз у них драки, кто первый. Я вроде уже порешал, просто установив очерёдность, но иногда им и повода не надо. Одно неосторожное слово – и ненависть, как спичка, вспыхивает заново.

Столовая в мясо. Тут нет стеклянной посуды и столы металлические, привинчены к полу. Сейчас же будто прошёл ураган: всё погнуто, искривлено и продавлено, на каждой поверхности вмятины.

Перегородка для выдачи еды сломана. Жрачка безнадёжно испорчена, огонь и чёрный дым поднимаются до потолка. Это горит пролитое масло.

Пока двое грызутся, хватаю огнетушитель и в первую очередь останавливаю пожар.

Потом пускаю струю на этих двух клоунов. Конкретно заливаю их пеной, та налипает на них огромным бесформенным зефиром.

Но Дергачу впервые повезло. Вцепился в шею Лысого со спины и не намерен упускать шанс. Никогда ещё не был так близок к победе.

Лысый шатается, ревёт. Ручищами мохнатыми пустоту хватает, не может дотянуться до своей горбины. А у самого глаза на зубастой, вытянувшейся морде уже закатываются.

Дергач висит, рычит и душит понемногу главного своего соперника. Только глаза в белой пене видны, когда он моргает.

Все вокруг орут, подначивают додушить. Громче, яростнее скандируют. В слепой раж входят.

Да блядь!

Отбрасываю пустой огнетушитель и вцепляюсь в челюсти Дергача пальцами. Силой их разжимаю.

Мог бы альфаволной их положить, но… Мне и самому нужно, блядь, спустить пар!

Перед глазами забрало падает, мир становится мутно-красным. По венам бежит огонь, мускулы наливаются волчьей мощью.

И в этом адреналиновом пекле снова встаёт образ наглой девки с серо-голубыми глазами. Настеньки, бля. Которая вхерачивает в меня заряд и даже не морщится.

А я вместо того чтобы выбить из сучки дерьмо, какого-то хуя возбуждаюсь от выражения безумия в её глазах. От образа настоящей дикарки, прячущейся за красивой обёрткой тупой блонди.

Тогда, по фотке, я понял всё неправильно. Решил, она либо дура, либо просто наивная. Старается казаться взрослее, храбрится. Её кто-то использовал или сама по дурости влипла.

Всё вышло наоборот.

Она, как хитрая лисица, носит маску беспомощной дурочки, на которую все мужики ведутся.

Внутри же – девка-огонь! Наглая, умная, на всю голову долбанутая. Без тормозов, без приторной шелухи, за которую я баб ненавижу обычно.

Она – прямая, но сложная. Как пуля, с которой нельзя договориться. Неотвратимая.

Внешне – идеально-гладкая, без изъянов и лишнего. Внутри – разрывная и смертоносная.

Меня ломает от противоречий. Мой зверь на Настю отреагировал нетипично. Повёлся на эту блондинистую шелуху, на блядский образ невинной красотки, попавшей в трудное положение.

Но я же нормальный мужик и понимаю, насколько у нас огромная разница в возрасте. И даже не считая того, что я оборотень и медленно старею, по внешним параметрам она мне реально в дочери годится.

Какого хуя тогда у меня на неё встаёт?!

Хотел проучить девчонку, чтобы впредь носа в подобные заведения не совала. Чтобы раз и навсегда распрощалась с опасным сверхъестественным миром. Подальше держалась.

А то насмотрятся малолетние дуры романтических «Сумерек» и ищут в каждом встречном своего Эдварда Каллена. И если столкнутся со сверхом, за уши их не оттянешь.

А потом – слёзы, разочарование, сломанные судьбы и кости. Смерть идёт по пятам.

Но весь мой план улетел в ебеня, как только я почувствовал близко её блядский запах! Сладкий, солнечный, чистый. Пиздец, аппетитный.

Эта сучка пахнет как самый вкусный мёд для пчелы. Голод зверский пробуждает.

Хочется вылизать всю, а потом сожрать. Засосать насмерть и опрокинуть немедленно.

Аж в глазах потемнело от похоти.

Такой аромат нужно, блядь, запретить законом! Я как вдохнул, к стояку её прижал, так и поплыл…

И до сих пор наизнанку выворачивает, грудину изнутри рвёт. Хочу поскорее всё тут порешать и вернуться. Пока девица, блядь, не придумала, как на материк по-тихому съебаться.

«Я буду сопротивляться! – рефреном звучат в башке её слова, решительно блестят серо-голубые глаза. – Проводов тут ещё много, Батенька. Лучше отпустите по-хорошему, потому что по-плохому вам не понравится»!

Впечатляющая безбашенность! Котёнок угрожает тигру.