- О, ну да, да, конечно, Бать, я понял. В твою камеру. Будет сделано в лучшем виде.

Будет, блин, сделано?! Он перед этим рецидивистом расшаркивается, как перед королём.

- Проверь там всё сначала, лишнее убери, двери закрой, - приказывает уголовник, и Вован, блин, кивает понимающе.

Я понемногу отступаю назад. Мрачные катакомбы кажутся уже привлекательнее, чем камера бандита.

- Ты предпочитаешь своими ногами топать или на плече висеть кверху жопой? – рявкает Батя, даже головы не поворачивая, и я примерзаю к полу.

Нервно сглатываю.

- Сама пойду, - пищу, вспотев сверху донизу.

- Смотри у меня, малышка, - ворчит бородач и кивает Вовану выдвигаться.

Я морщусь, вынужденно семеня за ними обоими, потому что деться тут всё равно некуда.

- Какого хуя в этом крыле проводка такая трухлявая? – отчитывает Батя охранника.

- Так ты же… - наклоняется к бородачу и говорить начинает тише, и я невольно тянусь поближе, чтобы каждое слово расслышать, - …сам сказал в отстойник её отвести.

Что?!

Через плечо Батя косится на меня, и я испуганно отшатываюсь. А сама от возмущения закипаю.

Ах, вот значит как? В отстойнике хотел меня поиметь? Я это запомню.

- А ты-то сам, зачем вырвал чёртову проводку, Бать? Знаешь же, что ремонта в этой части здания с советских времён не было.

Батя снова смотрит на меня через плечо. Долго присматривается, будто не верит, что я не разболтала охраннику правду.

- Случайно зацепил, - цедит.

Да неужели!

Ой, какие мы застенчивые. Не хотим, чтобы кто-то узнал, как его девчонка вырубила? А что так? Стыдно?

Это я тоже запомню.

Мы выходим в двухсторонний коридор с камерами, но на этот раз заключённые помалкивают. Мрачно смотрят на важно ступающего Батю и в глубину камер один за другим отступают. В тень прячутся.

Что, и ни одного пошленького комментария не будет? Никаких «кис-кис-кис, иди сюда, сладенькая» и цоканья языком? Попыток до меня дотянуться сквозь прутья?

Нет. Так и проходим в гробовом молчании.

Как будто это подземелье пустует. Только пахнет здесь как в зверинце.

А потом мы расходимся.

Батя – один! без конвоира! – отправляется в столовую наводить порядки.

А меня Вован уводит в противоположную сторону.

Мы поднимается по старой, каменной лестнице на второй этаж этой «крепости». Дальше меня ведут, судя по изгибающейся галерее с окнами на одной стороне, к «башне дракона».

То есть, оборотня.

Здесь гораздо теплее. Запах после «отстойника» кажется чуть ли не уютным. Пахнет чистящим средством и свежесваренным кофе. Ну и амбрэ труженика-Вована немного.

За большими, панорамными окнами – полярный день. Он неяркий из-за бурана. Серый.

Снежная крупа яростно бьётся о стекло, будто пытается его протаранить. Звук похож на шуршание тысяч крошечных жуков. Налетающих и бессильно отступающих.

- Постой здесь, - приказывает охранник, подходя к самой дальней камере.

А точнее, этих камер на левой стороне галереи всего три. Двери расположены с расстоянием метров в тридцать, если не больше.

Всё почти как обычно, есть зарешеченное окошко. Только дверь, которую мой провожатый открывает ключом, гораздо новее и мощнее предыдущих.

Она прямо-таки монументальная! Тяжёлая, цельностальная. Толщиной сантиметров двадцать, с множеством длинных, толстых язычков.

Мы будто не в камеру входим, а в главное банковское хранилище или в бункер.

Я смотрю на замки с уважением.

Всё понятно. Батя настолько суров, что только такие и могут его удержать. Коменданту - респект! Видно, старается.

Его недосмотр лишь в том, что один из его самых отъявленных уголовников свободно разгуливает по тюрьме и раздаёт охране приказы.

Может, комендант временно отсутствует? Поэтому тут зэки беспредельничают?

- Слушайте, а где вообще сейчас начальник тюрьмы?! – вваливаюсь в камеру вслед за охранником и на пороге застываю от неожиданности.

Охреневаю от шока…

_____________

дорогие мои,

напоминаю вам,

что в этом цикле стартовала новинка

и она будет БЕСПЛАТНОЙ, ПОКА ПИШЕТСЯ

Глава 8. Адреналин

~Батя~

Запах крови, дыма и подгоревшего масла чувствую издалека.

В венах и так ебашит адреналин, а тут ещё звуки драки, рычание, хруст ломающихся костей. Звон падающей посуды и скрип металлических столов, о которые оборотни швыряют друг друга в пылу сражения.

Заключённые выкрикивают лозунги, болея за обоих. Если их не остановить, в бой вступят все со всеми.

- Какого хера происходит? – рявкаю я на охранников, которые внимательно наблюдают за дракой, но не вмешиваются.

- Ой… - их радостные хари удивлённо вытягиваются.

- Пиздой! – рифмую раздражённо.

Думали, я так сильно занят еблей, что не приду?

Две твари посередине развороченного зала сцепились насмерть.