Глава 5. Инстинкт

Явно не мне. Бородачу что ли?!

Да блин! Это какая-то неправильная тюрьма! Что здесь вообще происходит?!

- Мне нужна помощь, мне! – на себя внимание охранника переключаю, размахивая руками. – Я не шлюха, произошла ошибка! Спасите меня! Он меня изнасиловать хочет!

Тычу пальцем в бородача, который ухмыляется как ни в чем не бывало. Такой довольный, аж тошно.

- Точно не нужна помощь, Бать? Девка какая-то неадекватная, - сочувствует охранник.

У меня от такого заявления просто дар речи пропадает. Даже дрожь в теле проходит, каменею от шока. Всё застывает: споткнувшееся сердце, бег крови, сломавшийся мозг.

Никто в этой тюрьме мне не поможет, да?

Осознание накатывает чёрными волнами настоящей паники. Я же часто влипала. Всегда выкручивалась. А теперь – как?!

- Сам справлюсь, - отмахивается «Батя» с ленцой.

Улыбается так, будто выиграл джекпот. Меня, ага.

- Ну, если что, зови, - кивает охранник с иронией. – Я буду неподалёку.

Неужели тут принято насиловать девушек? Даже если я буду кричать от боли, никто не заступится?

- Стойте! – вскрикиваю и выставляю ладонь, как только бородач ко мне опять поворачивается.

Он – шагает вплотную к кровати, я – назад, на самый край.

Эта дрянь скрипит и под ногами жалобно прогибается. Взмахиваю нелепо руками, и Батя в лице меняется. Словно искренне пугается за меня.

Но равновесие я возвращаю. Оно шаткое, дрожащее.

Оглядываюсь в поисках выхода или тяжёлого предмета. Позади только тумбочка. На ней старый, пыльный графин, ага-а.

- Ты же в курсе, куда попала, да? – заявляет Батя, когда опять к нему поворачиваюсь.

Слава богу, он не воспользовался моим отвлечением. А мог ведь и прыгнуть!

- Мм…

- Раз приехала в тюрьму для оборотней, значит, доки о неразглашении подписала?

- Д-да, - отвечаю осторожно, ожидая подвоха.

- А раз подписала, то должна знать об оборотнях главное. Ты же в курсе, что убегать от нас нельзя?

И кивает на мои ноги, балансирующие на краешке матраса.

- Да, в вас это охотничий инстинкт пробуждает.

От безвыходности нутро все скукоживается и замирает. Сердце колотится как ненормальное.

- Тогда почему ты бежишь? – низко рычит и хватается за спинку кровати, как будто собирается тоже вскочить на постель с ногами.

Я взвизгиваю, когда скрипучая конструкция от рывка вперёд двигается. А ещё оттого, как глаза бородача желтизной наливаются.

- Потому что, если я не побегу, вы меня схватите! – возмущаюсь, это же очевидно.

Скалится во все тридцать два зуба.

- Я тебя в любом случае схвачу, - ухмыляется. – Лучше будет, если сама подойдёшь. Если мне придётся тебя ловить, потеряю контроль. Этого хочешь? Хуже будет.

Я это вроде бы умом понимаю. Но не могу же я просто сдаться!

И поэтому, как только Батя вспрыгивает на свою сторону кровати, я собираюсь бежать!

Только вот ситуация развивается совсем не по плану.

Край под ногами этого громадного зэка буквально проламывается! Вся кровать оседает под его тяжестью, а подо мной – поднимается.

И я лечу лицом вперёд. Прямо в объятия этого наглого волчары.

Он меня, как косатка тюленя, ловит. На один край льдины давит, чтобы жратва сама ему в лапищи съехала.

Вот только его план не срабатывает тоже!

Потому что я успеваю сгруппироваться и отпрыгнуть в последний момент. Я вообще очень лёгкая, гибкая и изобретательная!

Перебираю ногами назад по вздыбленному, съезжающему постельному белью, с которого поднимается пыльная, затхлая вонь. Пока не оказываюсь на голой, ржавой пружине, постанывающей от жестокого обращения.

Собираюсь уже вниз спрыгнуть, но этот гад бородатый скалится и снова кровать дёргает. Прямо стряхивает меня к себе, как с дерева кошку. Игра такая, «поймай девчонку».

Я так сильно боюсь оказаться в его руках, что инстинкт самосохранения у меня отказывает.

Оступаюсь, теряя опору под ногами. Визжу, взмахивая руками, и падаю навзничь назад.

Зацепляю какой-то шнур рукой и хватаюсь за него. Но он рвётся с противным потрескивающим звуком и всполохами.

Последнее, что я вижу, это ухмылку, стирающуюся с бородатого лица. Сменяющуюся таким испугом, как будто я падаю не на пол бетонный, а на острые колья.

- Осторожнее! – рявкает непроизвольно.

Что, съел? Меня живой не возьмёшь!

Визжу, ожидая падения на бетон, но ударяюсь во что-то не настолько твёрдое. И в очень горячее.

Буквально пышущее жаром, со всех сторон обволакивающее. Сердцебиение громче моего, мощно отбивает прямо в мои лопатки. Дыхание шевелит волосы.

А у меня, между прочим, кожа на затылке очень чувствительная!

Мурашки катятся стройными рядами в слабеющие ноги. Воздух из лёгких выходит от хватки.