Они пересекли зал, и Ламмберг повёл Пуласки по лестнице вниз, в небольшое подвальное помещение с зеркально гладким мраморным полом, где деревянные стеллажи уходили под самый свод. Пахло, как в склепе, — затхлым духом плитки и старого камня. Насколько Пуласки мог судить, здесь, внизу, едва ли нашлась бы хоть одна книга моложе ста лет.

— Зал в стиле рококо со штукатуркой, — произнёс Ламмберг с ноткой гордости. — Я часто сюда спускаюсь. Что бы мы ни искали — здесь это найдётся.

— Откуда такая уверенность?

— Послушайте! Вы в научной библиотеке, основанной четыре столетия назад иезуитами. Сегодня это одно из крупнейших книжных собраний Германии. Итак… — Он потёр ладони. — Ключевое слово — Скорпион.

— Именно. Что вы об этом знаете?

Ламмберг прошёл вдоль стеллажа, выудил несколько фолиантов и сложил их перед Пуласки на стол, по ходу импровизируя:

— Скорпионы — существа с клешнями спереди и жалом на хвостоподобном задке. Чаще всего скрываются, выходят ночью, плотоядны. А вот с астрологической точки зрения скорпион олицетворяет тайну жизни, умирание и становление.

Странное это было ощущение — сидеть вечером одному в почтенном старинном здании и слушать Ламмберга.

Пуласки подвинул к столу стул и сел.

— С интервалом в год — в Праге, Пассау и Лейпциге — каждый раз около двадцать четвёртого октября происходило убийство. Возможно, и в других городах тоже.

Пуласки рассказал Ламмбергу всё, что успел выяснить: о состоянии тел, фосфорных татуировках, обескровливании.

— Рождённые под знаком Скорпиона страдают перфекционизмом. Злоба и высокий идеализм у них идут рука об руку.

— Злоба — потому что он мучает жертв; идеализм — потому что пропитанное фосфором тело он, видимо, считает совершенным, — задумчиво произнёс Пуласки. — Сюжеты татуировок не выглядят произвольными. Похоже, это какая-то последовательность.

— Если за свою службу я что и усвоил, так это одно, — сказал Ламмберг. — В жизни ничего не происходит случайно.

— Согласен. Итак… три года назад — рождение, два года назад — линька, потом год пробел, а в этом году — воскрешение, — подытожил Пуласки.

— Если вы правы, убийца одержим этим преображением. — Ламмберг рассеянно листал мифологическую энциклопедию. — С христианством это никак не связано, — пробормотал он. — С азиатской культурой — тоже. Я бы поставил на что-то языческое или оккультное.

Через час, когда подушечки пальцев Пуласки почернели от перелистывания сотен страниц, ему попался фолиант тридцатых годов прошлого века.

— Тут сказано, что у Алистера Кроули скорпион — символ смерти, вампиризма и перерождения, — устало прочёл он.

В висках начинала глухо ныть боль.

— Вампиризм и обескровливание — это вяжется. — Ламмберг тяжело поднялся, словно у него затекли ноги. — Кроули… — Он вдруг щёлкнул пальцами. — Точно! Британский оккультист. Чахоточный, наркоман, фашист, гомосексуалист, а его жёны кончали в психиатрических лечебницах. Мать называла его чудовищем, а он её — слабоумной.

— Милый человек.

— Умер в одиночестве и помешательстве. Но прежде успел разработать систему карт Таро, в основе которой лежит астрология.

Таро?

Пуласки не отпускало ощущение, что они уже давно идут по ложному следу. Всё запутывалось сильнее и сильнее отдавало эзотерическим балаганом.

— Не знаю…

— Да точно говорю! — перебил Ламмберг. — Минутку, сейчас найду.

Он провёл пальцем по корешкам с надписью «1930–1937» и через секунду вытащил с полки пыльный том.The Book of Thoth.

Пуласки отодвинул стопку книг, освобождая место. Плечом к плечу они склонились в свете настольной лампы над раскрытой страницей, отыскали в оглавлении Скорпиона и пролистали к нужной главе.

— Чёрт. — Ламмберг разочарованно откинулся на спинку.

Издание оказалось английским — но благодаря урокам, которые в своё время брала Ясмин, язык у Пуласки так и не успел заржаветь.You’re a bloody liar , — всплыло в памяти.

— Здесь что-то про колоду карт, — сказал он.

— Похоже на то, но мне не перевести.

— Я тоже не профессор английского, но кое-как разберу — понять смысл хватит. Речь про метаморфозу скорпиона. Семь ступеней превращения.

На следующей странице помещались семь цветных карт, мотивы которых отдалённо напоминали классические темы Таро.

В Брачном танце самец кружил вокруг самки.

В Поедании супруга самка зажалила самца до смерти.

Яйцо в утробе — новое существо вынашивалось в материнском чреве.

При Рождении скорпиона детёныш разбивал скорлупу и живым выходил из утробы.

Первая линька изображала скорпиона, в муках выползавшего из старого тела.

Самобичевание — скорпион терзал сам себя и кусал до полусмерти.

И, наконец,Перерождение являло собой воскрешение нового животного.

— Что вы об этом думаете? — спросил Ламмберг.

— Если это билет и маршрут нашего убийцы, он совершил семь убийств — и на днях своей бойней в Лейпциге всё завершил.

— Стало быть, он у цели, и поймать его у вас уже не выйдет.

Верно. Они опоздали. Пуласки кивнул.