Спросить Патрика напрямую — пустая затея. Он ни за что не станет раскрывать ей результаты своих поисков хотя бы из опасения, что Эвелин использует их в интересах клиента. Если уж вытягивать сведения, то только хитростью. И она уже знала как.

Она взяла телефон и набрала номер Патрика. Он ещё был дома.

— Привет, мой великан, — сказала она и заставила себя говорить так, будто ничего не случилось.

— Привет, землероёжик. Как дела?

— Не могу жаловаться.

— Ха, хорошо сказано. — Патрик раскатисто рассмеялся. Он снова был совершенно прежним.

— Не хочешь сегодня пообедать с привлекательной умной женщиной? — спросила она.

— Даже не знаю. Я уже всех обзвонил, но ни у одной нет времени…

— Дурак!

— А если серьёзно, у меня работа…

— Да ладно тебе. Константин сегодня весь день в больнице, так что следить за ним не надо.

— Хм. Это аргумент.

— Приглашаю тебя на стейк с глазуньей, беконом и хрустящей картошкой фри на Дунайской башне.

Стейк с глазуньей и картошкой фри был его любимым блюдом.

— Звучит заманчиво, — сказал он. — На Дунайской башне? Ты вообще можешь себе это позволить со своими жалкими адвокатскими гонорарами?

— У меня на крючке новый клиент с кучей денег. К тому же я задолжала тебе примирительный обед: не послушала твоего совета и теперь представляю Джека-Потрошителя.

— Вот уж точно задолжала. Но предупреждаю сразу: дёшево ты не отделаешься. На десерт я съем яблочный штрудель с ванильным соусом.

Она рассмеялась.

— Ну, это я как-нибудь переживу. Давай в час у башни.

— Идёт. Пока.

— Пока.

Она положила трубку. Конечно, он догадается, что ей от него что-то нужно. В конце концов, она знала, как устроен Патрик. Но именно поэтому он и попадётся на её уловку.

К часу Эвелин уже купила в кассе два билета. Патрик опоздал на пять минут и поцеловал её. Как всегда, от него едва уловимо пахло лосьоном после бритья — даже если он весь день мотался по делам. Одна из множества мелочей, которые ей в нём нравились.

Но теперь она невольно подумала о рыжеволосой.

Они вместе поднялись на лифте в ресторан на высоте ста семидесяти метров. Кабина со стеклянным потолком, сквозь который виднелась шахта башни с пучками кабелей, напомнила ей стеклянный лифт на вилле Константина. Поездка заняла всего несколько секунд.

Эвелин бывала здесь не раз: с гостями из-за границы и на каждую годовщину с Патриком. И всякий раз у неё сладко прихватывало живот — приятное щекочущее чувство, как на американских горках.

Наверху двери раскрылись, и они вышли в лаунж. Сдали пальто в гардероб ресторана, и официант проводил их к столику у окна. С этой головокружительной высоты Эвелин видела серую ленту Дуная, неподвижный Старый Дунай и между ними — УНО-Сити. Где-то дальше находилась похожая на яхту вилла Константина, но её скрывали деревья.

Ресторан медленно вращался, и за один оборот перед ними открывалась круговая панорама Вены. С другой стороны лежал Леопольдсберг; неподалёку от него, на городской окраине, находилась свалка, где дети нашли тело Карлы в груде помятых автомобильных остовов.

Без глаз, губ и носа, мумифицированное, исклёванное воронами и грачами. Фотографии судмедэкспертов выглядели ужасно.

Когда подошёл официант, Эвелин заставила себя об этом не думать. Они заказали напитки и еду. Пока ресторан вместе со смотровой площадкой медленно совершал круг за кругом, Эвелин вдруг поняла: вилла Константина не так уж далеко от той свалки.

Этот человек ездил по борделям в Словении. Может, в истории с сексуальным домогательством и изнасилованием всё-таки что-то было? А если да — не исключено, что и обвинение в убийстве не возникло на пустом месте. В конце концов, Константин незадолго до смерти жертвы познакомился с ней в интернете.

Нет, чушь. Она сама не понимала, почему вдруг начала сомневаться в его невиновности.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросил Патрик.

Эвелин, должно быть, целую минуту рассеянно смотрела в окно.

— О нашем последнем ужине здесь, наверху, — солгала она. — Люблю этот вид, особенно осенью, когда всё такое пёстрое.

— Линни, я слишком давно тебя знаю. И этот взгляд тоже. К тому же по телефону ты уже звучала странно. О чём ты думаешь на самом деле?

— О Константине, — вздохнула она. — Этот человек просто не выходит у меня из головы. — Она мельком взглянула на него. — Не в том смысле, о каком ты подумал. Мои чувства к нему такие… двойственные. С одной стороны, я верю в его невиновность, с другой — он не всегда говорит правду.

— В каком смысле?

— Об этом я не могу говорить.

Патрик придвинулся ближе.

— Ты ведь знаешь, что я за ним слежу. Вчера вечером ты была у него.

На этот раз в его голосе звучал не упрёк, а тревога.

Она кивнула и огляделась. Днём здесь никогда не бывало особенно людно, тем более осенью, когда поток туристов иссякал. Тут они могли говорить без помех. Именно поэтому она и выбрала этот ресторан.

— Мне нужно было срочно кое-что с ним прояснить, — призналась она.

И вдруг усмехнулась.