На столешнице теснились минеральная вода, наполовину пустая бутылка ромашкового чая — Островский пил его от изжоги, — несколько стаканов на подставках, а рядом лежали трубка, кисет и тампер. Все кабинеты в здании суда были некурящими, но Эвелин знала: Островский — единственный, кто наплевал на этот запрет. Он сдвинул бутылки и стаканы в сторону, однако ничего не предложил гостям. Они сели.

Островский был на добрую голову ниже Эвелин. Уже в её университетские годы он обладал телосложением бочонка для дождевой воды — это было его личной формой подчёркнутой непритязательности. Те, кто не знал его близко, неизменно недооценивали хозяина кабинета: внешне он казался безобидным.

Серьёзная ошибка, которой Эвелин уж точно совершать не собиралась.

Она положила перед собой папку, полученную час назад в комиссариате уголовной полиции. Внутри лежали несколько фотографий тела и первый предварительный отчёт судмедэкспертизы. Любопытнее всего оказалось одонтологическое заключение. Зубы покойной сверили с рентгеновскими снимками из базы данных пропавших без вести — так и удалось установить, что это Карла Славик.

Третий шейный позвонок, пальцы рук, ног и колени были переломаны. На подушечках пальцев нашли следы клея. Результаты анализа ДНК ожидались только через неделю. Пока что эксперт исходил из того, что молодая женщина умерла от потери крови. Место преступления оставалось неизвестным; свалку, во всяком случае, можно было исключить — там не обнаружили ни капли крови.

Значит, обнажённое, обескровленное тело привезли туда уже мёртвым. Время гибели тоже не было установлено точно, но предполагалось, что Карла погибла вскоре после исчезновения — а исчезла она год назад.

Островский провёл пальцами-сосисками по усам. С румяными щёчками он напоминал морского льва, страдающего повышенным давлением. Он выжидающе посмотрел на Эвелин.

— Я…

— Минутку, пожалуйста, — перебила она, доставая из сумочки диктофон. Положила его перед собой на стол и включила.

Эвелин знала, как работает Островский. Если когда-нибудь дело дойдёт до того, что слово окажется против слова, его репутация и должность перевесят. Но она не собиралась оставлять ему ни единого шанса перетолковать в свою пользу даже малейшую крупицу сказанного — если всё-таки возьмётся за это дело.

Она наклонилась над столом.

— Сегодня четверг, двадцать седьмое октября, двадцать часов тридцать восемь минут. Первый допрос по уголовному делу против доктора Роберта Константина по статье семьдесят пятой Уголовного кодекса, по делу об убийстве Карлы Славик. Место: Дворец правосудия, кабинет старшего прокурора.

Она перечислила имена всех присутствующих.

Что бы Островский ни задумывал изначально — теперь ему придётся поджать хвост.

— По какому поводу мы здесь? — спросила она.

— Что ж… — Островский неожиданно принял отеческий тон. Заложив большие пальцы за подтяжки и сцепив толстые пальцы на животе, он откинулся в кресле. — Уступаю слово защите.

Этого она и ждала.

Эвелин перелистала папку.

— В последний раз Карлу Славик видели живой двадцать четвёртого октября прошлого года в Вене. Уголовная полиция полагает, что в тот же день или вскоре после этого она была убита. Ты согласен?

— При условии, что не появится иного заключения экспертизы… да, — ответил Островский.

— Доктор Константин, — продолжила Эвелин, — где вы были в это время?

Константин задумался.

— Я с двумя коллегами-врачами, моими друзьями, отправился в многодневный сплав на рафтах.

— Где именно?

— По реке Соча. Изумрудная река, текущая по живописной долине. Словенские реки идеальны для многодневного, захватывающего и при этом безопасного рафтинга, если только…

— Да, благодарю. Кто эти ваши коллеги?

— Доктор Фрик и доктор Берингер из Общей клинической больницы.

— Они смогут подтвердить ваше алиби?

Константин лишь кивнул, и Эвелин выразительно показала головой на диктофон.

— Да, разумеется.

— Вы бронировали для этой поездки авиабилет до Любляны? Билеты как доказательство сохранились?

— Я боюсь летать, поэтому мы поехали на машине. По дороге случилась поломка. В переднем колесе торчал огромный, сантиметров двадцать, плотницкий гвоздь, и нам пришлось…

— Спасибо. А почему вы так точно помните дату той поездки?

— Обычно в последнюю неделю октября всегда проходит ежегодный конгресс пластических хирургов — каждый год в новом городе, — но в прошлом году тот, что должен был состояться в Любляне, отменили. Тогда мы и заказали рафтинг.

— Почему конгресс отменили?

— Из соображений безопасности.

Эвелин вопросительно посмотрела на него.