Эвелин воспользовалась моментом, кивком велела Фло следовать за собой и шагнула в прихожую. Фло вошёл следом и закрыл за собой дверь.

— Спасибо, что пригласили нас.

— Но я вас не…

— Понимаю, в коридоре такое обсуждать вам не хочется, — мягко перебила Эвелин.

То, что мне нужно, можно выудить только напором, не давая ей ни секунды на раздумья.

— Ваш муж подозревается в совершении уголовно наказуемого деяния, и, прежде чем дело дойдёт до полицейского допроса и обвинения, нам важно с ним поговорить.

Фло сглотнул.Похоже, он только сейчас осознал, как далеко мы высунулись. Если они ошиблись и Геральд Дрёгер вдруг выйдет в прихожую, объясняться им придётся очень долго. Но пока этого не происходило.

Госпоже Дрёгер было от силы двадцать три, и из-за россыпи веснушек она казалась почти подростком. Однако её хрупкая фигурка выглядела измождённой, а узкие глаза с тёмными кругами под ними выдавали бессонные ночи с дочками. Возможно, одна из девочек ещё и приболела — оттого и кричала так надрывно.

— Мужа нет дома. О чём, собственно, речь? — Она заправила прядь за ухо и нервно теребила блузку.

— Симпатичный район, — заметил Фло. — Давно здесь живёте?

— Год. Но к чему?..

Из детской выбежали девочки — лет двух, не больше. На обеих были одинаковые голубые платьица в цветочек; они вцепились в мамину юбку слева и справа, обе с большим пальцем во рту, и большими стеклянными глазами уставились на Эвелин. Носики у малышек покраснели — обе явно были простужены.

— У вас красивые шторы, милая обстановка и очень славные фотографии, — отметил Фло и наклонился к детям. — Ну что, девчушки?

Очень славные фотографии? Это что, он сейчас и впрямь произнёс?

Эвелин перевела взгляд на снимки в рамках над комодом. На одном дети в шапочках с помпонами сидели на санках, которые тащил мужчина.

А, вот оно что. Фло подал мне знак.

На свадебной фотографии госпожа Дрёгер позировала рядом с мужем. Кремовое подвенечное платье, скроенное с расчётом, всё же не могло скрыть, что беременность тогда была уже на солидном сроке.

Эвелин внимательно всмотрелась в мужчину в тёмном костюме с белым цветком в петлице.Так, значит, выглядел Геральд Дрёгер до автомобильной аварии. Сходство с нашим клиентом поразительное. Мы по адресу. А раз госпожа Дрёгер не возразила, что муж исчез, — значит, и здесь я попала в точку.

— Перейдём к первому вопросу, — сказала Эвелин. — Где ваш муж?

— Кто, говорите, вы такие?

Эвелин снова показала удостоверение и объяснила, кто они с Фло.

Госпожа Дрёгер вчиталась в документ, потом подняла глаза.

— Геральд наделал долгов. Больших долгов.

— Кредит на эту квартиру?

Хозяйка покачала головой.

— И это тоже. Но главное — казино. У него была игровая зависимость. Он надеялся отыграться, чтобы поскорее закрыть платежи по кредиту. Стресс на работе, проигрыши, двое детей, давление банка… всё это его раздавило. Он сбежал, оставив только прощальное письмо: что уезжает за границу и чтобы мы его не искали.

— Когда это случилось?

— Четыре дня назад, в понедельник.

— Точнее?

Госпожа Дрёгер задумалась.

— Утром он ушёл из дома, а часов в десять, когда я доставала почту из ящика, нашла записку. В предыдущие выходные всё ещё было нормально.

Как же, — подумала Эвелин.Именно в те выходные с Дрёгером, видимо, и проводили инструктаж — кто-то должен был вбить ему в голову все факты и детали.

— Вы подавали заявление о пропаже?

— Конечно. В тот же день пошла с детьми в полицию.

С той минуты, как Эвелин вошла в квартиру, её не покидало недоумение: почему женщина так покладиста. Любая другая давно бы выставила их за дверь. К тому же рассказ звучал слишком гладко — точь-в-точь как признание Михаэля Коттена.Хорошо отрепетированный спектакль, не более того.

— Ваш муж задолжал в одном из казино концерна Коттена? Того самого, на который работал?

Дрёгер пожала плечами.

— Откуда мне знать, где он просиживал вечера?

— Можно взглянуть на письмо?

Нехотя хозяйка выдвинула ящик и протянула ей листок.

Эвелин надела очки и пробежала глазами строки:

«Ты не поймёшь, поэтому я даже не пытаюсь объяснить. Прости. Я должен уйти, пока девочки ещё малы и быстро меня забудут. Поцелуй за меня детей. Не ищи меня. Прощай, Геральд».

— Откуда же вы знаете, что муж уехал за границу? — спросила Эвелин. — Здесь об этом ни слова.

Госпожа Дрёгер молча сжала челюсти.

Так я и думала.

Эвелин попыталась воскресить в памяти подпись Михаэля Коттена под признанием. Почерки, разумеется, не были идентичны — это, безусловно, входило в план, — но кое-что общее всё же угадывалось. Петля в «о» и вытянутый кверху штрих в «а».Графологическая экспертиза внесёт ясность.

— Можно сфотографировать письмо?

Женщина выхватила листок у неё из рук и сложила вдвое.

— Разумеется, нет.