— Я его сплавлю. Поторопись!

Через полчаса она припарковалась у его гаража и поднялась в квартиру на пятом этаже. Повесив пальто и пиджак на вешалку, поморщилась.

— Здесь пахнет… как в зоопарке.

— Это ёжики и летучие мыши. В соседней комнате, в обувных коробках. Спят.

— И что ты с ними делаешь?

— У ежат слишком мало веса для спячки. Подкармливаю до весны.

— Молоком?

Фло рассмеялся.

— Нет, молока им нельзя. Беру кошачий корм.

Эвелин сбросила туфли.

— А летучие мыши? Висят по ночам у тебя на потолке в спальне?

Он ухмыльнулся.

— Эти тоже сидят в коробках. Кое-кто ранен: слишком рано вышли из спячки и попадали наверху, на крыше, в почти пустой бассейн. Другие забились под поленницу, а когда дворник тащит дрова в дом, чтобы растопить камин, просыпаются. Хочешь взглянуть? Они милые.

— Нет, спасибо. Так зачем ты меня позвал?

— Я весь день думал над нашей версией.

Он провёл её в гостиную. Из колонок гремел рок.

— Ты слушаешь хеви-метал?

— Мой сосед — фанат «Металлики». А я эту дрянь терпеть не могу.

Фло подхватил пульт от CD-проигрывателя и убавил звук. В этот момент из ванной вышел татуированный парень с густой чёрной бородой. На нём были только трусы и футболка с «Металликой».

— Добрый вечер, — поздоровался он с немецким акцентом, бесцеремонно прошёл мимо Эвелин, влез в широкие чёрные кожаные штаны и натянул свитер. — Какая там погода?

— Холодно, моросит, — ответила она.

— Фло, можно я возьму твой мотоцикл?

— Бери.

Фло сунул руку в карман и кинул ему связку ключей. Тот поймал её не глядя, вышел в прихожую и нырнул в кожанку Фло.

С татуировками, бородой и в коже он смахивал на нечто среднее между хипстером и недо-рокером. У Эвелин почему-то возникло чёткое ощущение, что, при всём своём нарочито «только что из постели» виде, он придирчиво следит, чтобы шампунь для бороды был веганским, без глютена и лактозы и непременно из сертифицированной торговли Fairtrade.

Когда за ним захлопнулась дверь, Эвелин с изумлением посмотрела на Фло.

— Что он изучает?

— Ни за что не угадаешь. Архитектуру. Из Штутгарта, на семестре по обмену. Уже на финишной прямой и собрал несколько премий за свои проекты.

— И как ты с ним уживаешься?

Фло пожал плечами.

— Нормально, но он остаётся всего на неделю. В апреле въезжает кто-то новенький. С медицинского факультета в Барселоне, до лета. Она была в полном восторге, когда увидела фотки моих летучих мышей.

Не сомневаюсь!

— И сколько ты с них берёшь в месяц?

— Берёшь? — переспросил он. — Они ничего не платят. — Он кивнул на монитор. — Я разместил объявление на университетской платформе — «Easy-Wohnen-WG» — и так нахожу людей, которые живут у меня бесплатно. Мы делим коммуналку, по очереди готовим, стираем, убираем и ходим за продуктами. А когда меня нет дома, они присматривают за летучими мышами. Садись. Хочешь чего-нибудь выпить? Горячее молоко с мёдом? Или погрызть чего-нибудь?

Она улыбнулась.

— Может, попозже.

Фло знал её слабость к сладкому всякий раз, как нужно было раскочегарить серые клеточки.

— Окей, скажешь, если что.

Он подкатил к компьютеру ещё одно вращающееся кресло, и они сели. Перед ним выстроились три чёрных монитора, под столом гудели два системных блока.

— Ты говорил, что обдумывал нашу версию, — вернулась она к делу.

— Да. Я попробовал найти свежее фото Михаэля — до и после пластики. Не поверишь! Все сайты либо заблокированы, либо стёрты. В сети нет даже его юношеских снимков.

— И ради этого ты меня сюда вытащил?

— Не только. Заодно я поискал и его сестру.

— Кристину.

— Именно. Она действительно умерла в четыре года, в Бад-Дюрренберге, в загородном поместье фон Коттенов в Германии. Только в документах нет причины смерти.

— Фон Коттен говорил, что это был трагический несчастный случай, — припомнила Эвелин. — Ещё что-нибудь раскопал?

Фло повёл мышью — заставки исчезли, и развернулось несколько окон с базами данных.

— Дальше я стал выяснять, кем может быть наш двойник.

Тут Эвелин и впрямь удивилась.

— И как ты собираешься узнать настоящее имя нашего клиента?

— Классическим методом — компьютерным розыском по приметам, как в полиции, — пояснил он. — Берёшь все данные, какие есть на разыскиваемого, и методом исключения сужаешь круг, пока не останется…

— Я знаю, что такое розыск по приметам, — перебила его Эвелин и заёрзала в кресле.

С недоверием она поглядела на мониторы.

— Но как ты получаешь все эти данные? Только не говори, что у тебя до сих пор есть доступ к базам, с которыми ты работал в полицейской школе.

В ту же секунду она поняла, насколько нелепо звучит её вопрос.

Фло поморщился.

— Конечно, нет, это было бы и невозможно. К тому же они сами знают далеко не всё. А у меня, в отличие от них, есть все нужные программы.