— Мы же только хотим найти ту женщину, с которой отец Нины был в мотеле, — возразила Ясмин шёпотом, который наполовину тонул в музыке.

— Вы, похоже, до сих пор не сообразили, что это может оказаться куда опаснее, чем вам кажется.

— Но папа…

— Ты несовершеннолетняя, и ты — моя дочь, — перебил он её. — И раз иначе никак, с этой минуты ты под домашним арестом. Я больше не позволю тебе подвергать себя опасности.

— Домашний арест? Ты не имеешь права! — закричала Ясмин. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Да. Это значит, что отныне после школы ты сидишь дома и с тобой ничего не случается.

— Нет, это значит, что Нина пойдёт одна.

Он посмотрел на Нину, и та твёрдо встретила его взгляд. Послание читалось без труда:именно так и есть!

Чёрт! Похоже, я бьюсь о каменную стену.

Пуласки сделал глубокий вдох.

— Я ведь обещал, что займусь этим, разве нет?

Ясмин уставилась в пол.

— Да, но сказали, что это был несчастный случай, и поэтому мы подумали…

— Лучше вообще не думайте! И это касается тебя тоже, Нина. Есть информация — отлично. Но тогда передавайте её мне, а не отправляйтесь сами на охоту за убийцей. Ясно?

— Да, сэр. — Нина отвернулась и обвела взглядом зал.

Пуласки проследил за её взглядом.

— Узнаёшь кого-нибудь? Может, сослуживцев отца?

— Я как раз присматриваюсь.

Он ждал.

Наконец Нина оживилась.

— Вон там, у бильярдных столов, двое — я видела их в его кабинете, когда подрабатывала летом в фирме. Только понятия не имею, как их зовут. А тот, что за ними… — На миг она взглянула на Ясмин и покраснела. — …этого я тоже знаю. Сначала был у отца стажёром, потом — ассистентом. Три месяца возил его на работу и обратно, когда отец остался без прав.

— Помню эту историю. — Пуласки посмотрел в сторону бильярда.

Двое из троих были лет тридцати: верзила с густой бородой и почти такой же рослый — спортивная фигура, широкие плечи. Третий — моложе.

— Этот, что ли, — молодой, с тёмными кудрями?

— Да, его зовут Доминик.

— Ты сейчас будешь его допрашивать? — поинтересовалась Ясмин.

— Если вы не против, я бы пошла с вами, — предложила Нина. — Я с ним знакома, и, может быть…

Взгляд Пуласки сузился.

— А вы обе наконец помолчите!

Оставлю их сейчас одних — тут же дадут дёру.

— Так и быть, идите. Но ни слова. И сразу после этого я везу вас домой, понятно?

Обе кивнули.

Пуласки направился вперёд, девчонки — за ним, в соседний зал, к бильярдным столам, где музыка звучала заметно тише. Теперь там крутили какую-то электронно-искажённую вещь «Steppenwolf».

DJ Гигиенический-пакет против DJ Нано-мозг.

По залу разносился сухой стук шаров.

Пуласки подошёл к темноволосому. На вид парню было около двадцати. Симпатичный, с типичным модельным лицом — будто из рекламы геля для душа, — стройный, рослый, но всё же не такой высокий, как его старшие коллеги: бородатый верзила и тип из фитнес-зала.

У тех двоих — массивные часы, поло и весь облик типичных офисных ребят, переодевшихся после работы в дорогое «спортивное». Стажёр на их фоне отчаянно пытался не выпасть из этой лиги.

За соседним столом играли те самые двое, которых Пуласки случайно задел у входа.

— Доминик? — Пуласки положил руку на кий, не давая парню сделать удар. — Я слышал, вы знаете Клауса Хинце. Найдётся минутка?

Доминик выпрямился.

— А кому это надо?

— Уголовному розыску Лейпцига это надо.

Он достал из кармана кожаную обложку со служебным удостоверением и на секунду раскрыл её — ровно настолько, чтобы можно было успеть взглянуть. Так предписывала инструкция, и большего, по его мнению, не требовалось.

— А вас как зовут? — спросил верзила.

— Пуласки. И, с вашего позволения, теперь вопросы буду задавать я.

— Мой папа — комиссар, — встряла Ясмин.

— Помолчи, — бросил он, не оглядываясь на дочь.

На самом деле я старший криминалькомиссар, но так я никогда не представляюсь.

— Три дня назад вечером вы тоже были здесь?

Доминик кивнул.

— Это что, запрещено? — Он не сводил глаз с Нины.

— Нет, но как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

— А обязательно прямо сейчас?

— Иначе бы я не пришёл, верно?

— Но я уже давал показания и не горю желанием повторять всё по второму разу.

Коллеги Доминика теперь тоже разглядывали девчонок, напряжённо стоявших рядом с Пуласки. Здоровяк оценивающе оглядел Нину, и,на мой вкус, его взгляд задержался на её груди на секунду дольше положенного.

— Эй! — Пуласки щёлкнул пальцами. — А вы двое лучше выйдите ненадолго, чтобы я мог поговорить с Домиником наедине.

— Только если девочки пойдут с нами, — ухмыляясь, заявил бородатый.

В его сальном смешке было что-то отталкивающее.

Фитнес-тип тоже осклабился, потом вдруг посерьёзнел.

— Странно, что вас вообще сюда пустили в таком прикиде. Полиция вам так мало платит?