— Тогда я сильно сомневаюсь, что он хотя бы отдалённо гей или трансгендер. Разве что последние двадцать лет провёл на обратной стороне Луны.

Когда они распрощались с профессором и оказались на улице, Эвелин стала чуть лучше разбираться в самом предмете — но в том, что касалось её дела, не прояснилось ровным счётом ничего. Скорее наоборот.

— Всё это более чем странно… — пробормотала она, провожая Фло до мотоцикла, и несколько раз оглянулась.

— Что с тобой?

— Да ничего, — солгала она, хотя её не покидало ощущение, что за ней наблюдают. — Михаэль Коттен утверждает, что он не гей и хочет операцией превратиться в женщину. Его отец, напротив, уверяет, что сын — гей и состоял в связи с гомосексуалом Иоганном Вульфом. А его телефон при этом удивительно гетеросексуален.

— Да и ладно. На твоём месте я бы не придавал словам профессора слишком большого значения.

Эвелин задумчиво грызла ноготь.

— Меня уже давно не оставляет чувство, что во всём этом деле что-то не так.

Она вдруг подняла взгляд.

— Что ты выяснил по фотографиям?

— Ах да, записи в блокноте! Это имена польских, румынских, болгарских, венгерских и чешских политиков. Кто из бизнеса, кто из судебной системы. Твоя налоговая консультантка считает, что это вполне могут быть взятки: средства, выведенные через так называемые «оптимизированные» доходы, осевшие на чёрных счетах, обналиченные и перевозившиеся тоже наличными.

— За границу?

Фло кивнул.

— Это как раз те страны Восточной Европы, в которых «Casino Kotten GmbH» строила игорные заведения.

— Именно. Причём всякий раз ровно через год после платежей. Думаешь, Иоганн Вульф собирался вынести это на публику?

Они подошли к мотоциклу, и Эвелин рассеянно уставилась на эндуро, к боку которого присохла грязь.

— Возможно, но тогда Вульф как руководитель отдела разработок подставил бы и самого себя — или, по меньшей мере, лишился бы работы.

— Тогда остаётся одно: он хотел шантажировать своего работодателя. Может, ради зарплаты повыше — на двойную жизнь с «Порше» и пентхаусом.

Эвелин кивнула.

— Возможно… или же шантажировали и его, и Рихарда фон Коттена. Вариантов хватает. Так или иначе, теперь он мёртв, а нам по счастливой случайности достались документы.

Эту информацию необходимо передать в полицию — никаких сомнений. Но момент пока не тот. Сначала надо найти способ обернуть данные в свою и подзащитного пользу.

— Я знаю этот взгляд, — пробурчал Фло. — Ты опять что-то затеваешь.

— Возможно, ты прав, и Вульф попытался прижать Рихарда фон Коттена. Но такого, как фон Коттен, шантажом не возьмёшь — поверь, я на него вчера насмотрелась досыта. Не исключено даже, что это он сам прикончил своего руководителя отдела разработок — или, по крайней мере, заказал, — а козлом отпущения теперь должен стать его собственный сын.

— Ты вообще о чём? — спросил Фло.

Или за всем этим стоит Петер Верман — его человек для грязной работы!

— Ты подумай сам, — сказала Эвелин. — В этом ведь есть логика.

— Я уже подумал — нет, это слишком надуманно. Может, Михаэль и впрямь убил своего любовника, потому что тот шантажировал его отца.

— Полная чушь!

Эвелин покачала головой.Впервые с тех пор, как она взялась за это дело, у неё было хорошее предчувствие.

— Я думаю, истинная причина убийства кроется в коррупционной истории — и руки у Рихарда фон Коттена в этом по локоть!

Она выхватила телефон и набрала номер БКА, добавочный старшего инспектора Ганзера.

Тот ответил после пятого гудка:

— Ганзер.

— Эвелин Майерс. Мне нужно срочно встретиться с моим подзащитным Михаэлем…

— Вы же только вчера у нас были.

— Вы что, ведёте учёт моих визитов?

— С ним всё в порядке, сидит в следственном изоляторе земельного суда, мы его балуем. Что вам от него надо?

— Уж кому-кому, а вам я об этом точно докладывать не стану.

Есть неплохой шанс его вытащить, если уж тебе так интересно!

— Он сделал признание, — сказал Ганзер.

— Что?

Эвелин показалось, что она ослышалась.

— Повторите, пожалуйста.

Фло нахмурился, придвинулся и склонился к ней, чтобы слышать разговор.

— Михаэль Коттен полчаса назад в присутствии старшего прокурора Островского сделал признание в том, что во вторник, четвёртого марта сего года, в пентхаусе своего любовника Иоганна Вульфа сначала задушил его, а затем заколол ножом для писем.

— И где орудие убийства?

— Это мы ещё выясним.

Примечания переводчика:

БКА — Bundeskriminalamt, Федеральное ведомство уголовной полиции (в Австрии — главное следственное ведомство, аналог российского Следственного комитета / уголовного розыска).

Voilà! (фр.) — «Вот!», «Извольте!»; галантное восклицание, передающее манерность профессора.