— Что ж. — Янеке снова взглянул на снимок. — Этот пожилой мужчина, по всей видимости, считает привлекательными андрогинных людей. А «андрогинный» означает не что иное, как соединение мужских и женских черт. Что тут непонятного?

— Допустим, этот пожилой гей увлекается мальчишески-андрогинными, — три года он состоит в связи с моим подзащитным. Но за это время подзащитный всё больше превращается в женщину. Как одно вяжется с другим?

Профессор шумно вздохнул.

— Хорошо, предложу вам такое объяснение. Возможно, он не желал признаться себе в том, что он гей. Возможно, страдал от предрассудков и боялся общественных последствий. Тогда отношения с транс-женщиной стали бы его компромиссом.

— Но почему гей будет годами жить с мужчиной, у которого однажды — уже как у транс-женщины — попросту не станет пениса?

— Вы опять мыслите исключительно в плоскости секса, — упрекнул её Янеке. — Отношения ведь не сводятся к одной постели.

— А к чему же?

Янеке поглядел на неё с нескрываемым изумлением.

— Сколько лет было партнёру вашего подзащитного?

— Сорок пять.

— Напрягите-ка как следует свои невеликие мозги — хоть это вам сейчас, по всей видимости, и даётся с трудом, — и попробуйте представить себе следующую картину.

Он откинулся на спинку стула.

— Возможно, ваш юный андрогинный подзащитный потому и сошёлся с мужчиной постарше, что тот видит в нём женщину и поддерживает его на пути к тому, чтобы ею стать. Душевно или же материально. Партнёр старше — он вводит его в среду. Подзащитному это в радость: быть может, он ищет фигуру отца, замену настоящему. Кого-то, кто принимает его таким, какой он есть, потому что ожиданиям родного отца он соответствовать не способен и чувствует себя неудачником.

Янеке перевёл дыхание.

— И этот партнёр открывает ему то, чего он иначе позволить себе не смог бы. И речь, повторяю, вовсе не о постели. Я о хобби, об увлечениях. У них общие темы для разговоров. Оба, скажем, тянутся к искусству, ходят в музеи, на мюзиклы, в кабаре. Так отношения перестают сводиться к одной плоти, как вам угодно их представлять, и обретают объём.

Профессор шумно перевёл дух.

Эвелин уже жалела, что обещала не цитировать его в суде. И всё же… что-то в этой картине пока не складывалось.

— Рискну показаться вам непонятливой. Что-то здесь не сходится, что-то цепляет. После полного перехода в женщину пожилой гей оказался бы ровно в том же положении, что и в начале. Ведь когда-то он был женат на биологически настоящей женщине и вёл двойную жизнь. И теперь снова окажется рядом с женщиной. Где же в этой схеме место его гомосексуальной склонности?

— А кто, собственно, сказал, что транс-женщина обязана получить нео-вагину?

— Простите?

Нео-вагина? Так это называется?

— Похоже, одну вещь, дорогая Эвелин, вы себе так и не уяснили. Генитальная коррекция — последний шаг и лишь один из многих на пути к женщине, и сами транс-женщины вовсе не обязательно считают его главным.

— То есть эта нео-вагина — не всегда цель?

— Конечно, нет! Многие транс-женщины живут с пенисом, и, по всей вероятности, ваш подзащитный обойдётся без операции. Его пожилой партнёр любит андрогинных мужчин, ваш подзащитный хочет, чтобы с ним обращались как с женщиной, и партнёр ему в этом помогает. Идеальная синергия!

— Это, пожалуй, многое объясняет, — пробормотала Эвелин.

Их разговор прервал звонок в дверь. Эвелин машинально взглянула на наручные часы. Десять.

— О, должно быть, ваш молодой и привлекательный помощник. — Профессор Янеке поджал губы и крикнул в сторону прихожей: — Входите!

Дверь отворилась, и какое-то время не было слышно ни звука.

— Иди сюда, Фло! — позвала Эвелин.

— Фло? — шепнул Янеке. — Боже мой, до чего мило.

Дверь закрылась, и Эвелин различила, как кто-то наконец пробирается к ним в гостиную.

Фло был в кожаной куртке и джинсах, в руке он держал мотоциклетный шлем.

— О Господи, твою же ма…! — выругался он, ошеломлённо озираясь.

— Позволь представить: профессор Янеке, — поспешила Эвелин. — А это — Флориан Цок.

Янеке, кряхтя, поднялся и протянул Фло руку.

— О, какие у вас тёплые ладони — и это притом, что вы только что были на улице, в такую отвратительную погоду. Простите, молодой человек, я отлучусь на минутку. Налью себе чего-нибудь. Может, и вам чашечку чая?

Фло, нахмурившись, ещё раз обвёл взглядом комнату.

— Нет, благодарю.

Эвелин тоже отказалась.

— Мята благотворна для серых клеточек. — Янеке постучал себя по лбу и зашаркал на кухню.

Прежде чем Фло успел открыть рот, Эвелин полезла в сумочку и сунула ему баночку ментоловой мази.

— Нанеси немного под нос, — шепнула она.

Фло зачерпнул мази, вернул баночку и придвинулся ближе.