Ясмин прокралась наверх и услышала, как Нина заговорила с матерью.

— Сядь к нам. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Спасибо, я уже всё знаю.

— Что? Откуда?

— Представь себе, мне случайно позвонили из полиции. А потом я съездила в мотель.

Нина двинулась к лестнице.

— Нина, останься. Нам надо поговорить.

— Да? Это теперь, что ли? А раньше, когда я пыталась до тебя дозвониться, ты была мне нужна. Но ты не подходила к телефону.

— Я…

— Тебе так трудно было мне перезвонить? Я наверху, у себя.

Ясмин услышала, как Нина с рыданиями взбежала по ступеням, и обняла её на верхней площадке.

— Ну, тише, тише, всё хорошо, — прошептала она, прижимая Нину к себе и поглаживая по волосам.

Снизу доносились возбуждённые голоса. Госпожа Хинце явно не собиралась так просто отпускать дочь, но психотерапевт сумела убедить её, что Нине сейчас нужно хотя бы немного побыть одной.

Через какое-то время Нина вытерла слёзы.

— Идём, — шепнула Ясмин.

Они вместе вошли в комнату. Здесь пахло свежевыстиранным бельём. На напольной вешалке висели кое-какие вещи Нины. Ясмин знала: с четырнадцати лет подруга сама их стирала и гладила.

Ясмин сбросила парку и опустилась на диван — и тут зазвонил её мобильник. Она взглянула на дисплей. Пять пропущенных.Чёрт! Все от отца. И сейчас снова он.

Ясмин посмотрела на Нину, которая зашвырнула куртку в угол, приложила палец к губам и приняла вызов.

— Да?

— Что вы стащили из машины?

— Папа, мы ничего не стащили, — ответила Ясмин. — Только забрали из бардачка планшет Нины. Он нужен ей для школы.

— Не вешай мне лапшу на уши!

— Честно.

— И почему было просто не попросить меня?

— Ну ладно тебе! Я же знаю, как это бывает. Ты бы не имел права отдать ей что-либо из машины. Вещественное доказательство.

— Слишком умной себя считаешь, барышня.

— Прости. Да, надо было тебя спросить, — вздохнула она.

— Ты сейчас у Нины? — Голос отца уже заметно смягчился.

— Да.

— Хорошо, побудь с ней. Сейчас ты, наверное, можешь помочь ей лучше, чем кто бы то ни было. Я приеду к шести. Скажи, если за тобой надо заехать.

— Да, спасибо, пока.

Ясмин завершила звонок.

— Уф, на волоске.

Нина вытащила из-под одежды узенькую книжицу, которую прятала на себе ещё на входе в дом, и швырнула её на кровать. На обложке значилось: «Путевой журнал».

— И что ты будешь с этим делать? — спросила Ясмин.

Нина ещё раз провела ладонью по щекам и разочарованно уставилась на книжку покрасневшими глазами.

— Облом. Я думала, это его ежедневник. Просто хотела узнать, что он делал в этом мотеле… — Её взгляд рассеянно скользнул по фотографиям на письменном столе. — …что ты там делал?

Ясмин тоже посмотрела на снимки Нины с отцом. Воспоминания: палатка у озера, скалолазание, рафтинг. В некоторые из этих поездок Ясмин и сама ездила с ними. Господин Хинце был привлекательным, спортивным мужчиной, обожал дочь и постоянно что-нибудь с ней затевал.

Вот, например, фотография: они с отцом стоят по колено в реке и вдвоём тянут спиннинг. Нина выглядит такой счастливой. Только ни на одном из снимков нет её матери.

Нина снова смахнула слезу со щеки.

— Я никогда бы не подумала, что у моего отца есть от меня тайны, — всхлипнула она.

— У отцов всегда есть тайны, — сказала Ясмин.

— У моего — нет.

— Как скажешь.

— У него было мало времени для нас, но если уж он не сидел в офисе, мы всегда что-нибудь придумывали вдвоём.

— А мама?

Нина пожала плечами.

— Она могла бы ездить с нами куда угодно, но ей никогда не хотелось. Так что мы вечно отправлялись только вдвоём. В последний раз — в декабре, три дня катались на лыжах в Тироле. На обратном пути обедали в Куфштайне, а после полудня — рождественский базар в Нюрнберге. Боже, какая там была толчея! Отец полчаса не мог найти место для парковки и кружил, кружил, потому что хотел во что бы то ни стало показать мне этот базар.

Она засмеялась — и снова смахнула набежавшие слёзы.

— Мне так жаль… — сказала Ясмин.

— Ладно. — Взгляд Нины снова прояснился. Она глубоко вздохнула, взяла журнал и помахала им. — Зато так мы хотя бы узнаем, где он бывал. Он сюда заносит каждый километр для своей фирмы — ему оплачивают пробег.

— И что тебе это даст?

— Пока моя мать внизу устраивает кофейные посиделки с подругой, я хочу узнать побольше о смерти моего отца. Довольна?

— Это не подруга, а психотерапевт. Я её знаю, она хорошая и…

— А, прекрасно! Она хорошая. Замечательно! Моя мать уже у хорошего психотерапевта нашла, но при этом не находит времени мне перезвонить.

Ясмин понимала: говорить с Ниной разумно сейчас бесполезно. Та была слишком взвинчена.

— Хорошо. Если тебе от этого легче, мы потом узнаем побольше об обстоятельствах его смерти.

— Не потом, а сейчас!

— Да пожалуйста, давай сейчас.