Эвелин тем временем достала из сумочки двести евро — она всегда держала такие наличные именно для подобных случаев.

— Этого хватит?

— Конечно, более чем, спасибо.

Он уже направился к выходу, но Эвелин, бросив взгляд в спальню, остановила его.

— У меня ещё один вопрос.

На видео гастарбайтера было отчётливо видно, что окна пентхауса были закрыты.

— Это вы открывали окна и поднимали жалюзи в спальне?

— Нет, я ничего не трогал. И вообще никогда окон не открываю. Наоборот: мне приходится даже уплотнять рамы, прежде чем включить генератор. А что?

— Да так, ничего.

Значит, это сделали либо сотрудники уголовного розыска, либо криминалисты, — подумала Эвелин и снова обратилась к Фетцгеру:

— У меня ещё одна просьба. Не дадите ли несколько прозрачных или просто полиэтиленовых пакетов?

— Конечно. — Фетцгер указал на свой рабочий чемодан. — Берите сами. От больших до маленьких — всё имеется.

— Спасибо. Ах да, и не подпишете ли вы мне вот эту квитанцию о расходах?

Эвелин достала из сумочки ручку и небольшую папочку для чеков. Фло искоса странно на неё посмотрел.

Наверняка задаётся вопросом, к чему всё это. Объясню ему позже.

Фетцгер расписался в квитанции на двести евро и хотел вернуть блокнот, но Эвелин уже стояла на пороге спальни.

— Просто положите на комод. Большое спасибо.

Когда Фетцгер вышел из квартиры и притворил за собой дверь, Фло тоже шагнул в спальню.

— Странная планировка, — заметил он. — Сначала попадаешь в спальню, и только потом — в гостиную.

— Зато сразу видно, что было в приоритете у Иоганна Вульфа. Да и спальня — со скошенным потолком и большим окном — самая светлая и приветливая комната.

— Если не считать брызг крови. А почему тебе так важна была эта история с окнами? — спросил Фло.

Эвелин остановилась и посмотрела на узор из кровавых крапинок на белой простыне.

— Видимо, в полицейской школе ты видел не так уж много мест преступлений, — констатировала она.

К сожалению, о себе она того же сказать не могла.

— Для криминалиста нет ничего лучше, чем застать помещение наглухо закрытым. Он ни за что не откроет окно — это изменит температуру в комнате и уничтожит микроследы.

— Может, открыли уже потом, когда закончили, — в квартире-то смердит.

— Они мажут под носом ментоловой мазью. И к трупному запаху давно привычны. Нет, я думаю, дело в другом: они знали, что запись преступления и так есть, и не было нужды работать с особой дотошностью. Вот и подняли жалюзи и приоткрыли окна.

— Ага. — Фло снова зашуршал бумагами. — Это, кстати, объясняет, почему в отчёте криминалистов нет ни слова о ДНК-пробах: ни крови, ни спермы, ни слюны, ни волос, ни частиц кожи. Похоже, они попросту забыли всё это собрать. А ведь это азы.

— Я тоже обратила внимание, — задумчиво отозвалась Эвелин.

Вообще-то, такого не должно было случиться ни при каких обстоятельствах.

— Объяснение у меня одно: они были настолько уверены, что вычислят убийцу по видео, что осмотрели квартиру спустя рукава.

Странно — это совсем не походило на обычный почерк Островского. Скорее наоборот: за малейший огрех он лично снимал с любого следователя стружку.

— Кстати, у Михаэля Коттена брали мазок изо рта? — спросила Эвелин.

— Якобы ещё вчера, на первом допросе. Только зачем — если ДНК с места преступления не собирали, ума не приложу.

— А отпечатки пальцев?

— Сняли вчера, на «живом» сканере.

— Но в полицейском отчёте нет ни одного его отпечатка с места убийства.

Она перевела взгляд на тумбочку, где, судя по видео, стоял бокал — тот самый, что убийца сначала держал в руке, а потом поставил рядом с кроватью. Сейчас бокала не было. Полицейские наверняка сняли с него отпечатки и упаковали как вещественное доказательство. Во всяком случае, на тумбочке лежала теперь лишь маленькая карточка с номером.

— Никто до сих пор не сверял улики с ДНК Михаэля Коттена, — проговорила Эвелин вслух.

А ведь при убийстве это делается за считаные часы.

Что-то во всей этой картине не сходится!

— Зато мы можем снять отпечатки сами, — пробормотала она наконец.

— С чего? — Фло огляделся. — Все улики увезли.

— Возможно, не все.

Эвелин прошла на кухню.

— На видео отчётливо видно, как убийца уходит из спальни с пустым бокалом и возвращается с полным.

Она открыла холодильник. На нижней полке стояла бутылка шампанского, опустошённая на две трети. Эвелин нагнулась и внимательно её осмотрела. Никаких следов того, чтобы кто-то снимал с неё отпечатки клейкой плёнкой, не было.

— Так. — Она закрыла холодильник, выпрямилась и вернулась в спальню. — Сделаем вот что. На записи прекрасно видно, где убийца сидел во время секса. Возьми у Фетцгера из чемодана пинцет, шпатель и прозрачные пакетики и собери с постели кровь, волосы и всё, что хоть отдалённо похоже на пятна пота или спермы.