— Мы с папой шли на север вдоль реки. Чуть дальше есть место, где можно перебраться на ту сторону.

— На ту — это куда? Прятаться в лесу?

— Я напихал кое-что в этот рюкзак.

— GPS?

— Нет. И нож Боуи тоже не нашёл. Карты маршрутов, компас, полдюжины энергетических батончиков. Мы сумеем выйти к помощи.

— Скоро стемнеет.

Он показал Tac Light, который успел выключить.

— У нас есть это — пока не сядут батарейки.

— Я не гёрл-скаут.

— А я не бой-скаут, но я знаю, как это делается.

Они вышли к месту переправы. Берег плавно спускался к полке у самой кромки воды. Дальше тянулся ряд плоских камней, лежавших достаточно близко друг к другу, чтобы по ним можно было пройти. Между камнями мчалась, пенясь, вода; но ярдах в ста ниже по течению струи становились спокойнее, и река лениво катилась дальше. Если она поскользнётся и упадёт, возможно, её не унесёт беспомощно вниз по реке — тонуть. Противоположный берег был футов в восемьдесят, а то и в сто.

Скорее чтобы успокоить себя, чем сообщить что-то Колсону, она сказала:

— Я умею плавать.

— Хорошо. Но ты не упадёшь. Раз плюнуть.

Он закинул рюкзак на плечо и подтянул ремень.

— Просто иди за мной и старайся делать как я. Всё будет нормально.

Первое звено этого природного моста лежало близко к берегу, и он легко шагнул с суши на камень.

Сердце так колотилось, что по краям зрения всё пульсировало; Офелия обернулась, чтобы взглянуть назад, на Зиппору. Надвигающаяся буря уже забрала две трети неба, а солнце скользнуло за горизонт. В редеющем свете мёртвый городок словно рос вверх, будто был наполовину утоплен в могиле и теперь какая-то злокачественная сила воскрешает его; темнеющие стены поднимались, как крепостные валы логова, где выводятся чудовища. Эшера Оптайма нигде не было видно.

— Давай, — позвал Колсон со второго камня, и она шагнула на первый.

58

Когда Эктор Альварес вкатил старенький пикап Studebaker на посыпанную гравием подъездную дорожку, Джоанна Чейз стояла позади Range Rover: ветер трепал волосы, руки были скрещены на груди. Уайатт сразу понял — случилось что-то ужасное. По её позе читались напряжение, мука, страх.

Она улыбнулась Эктору, обняла его и сказала, что прекрасно пообщалась с Джимми, что ей жаль, что она не приезжала раньше, что теперь больше не будет пропадать. Старик, похоже, поверил в её искренность, но Уайатт не верил ни единому слову. Джоанна обняла Эктора ещё раз и поцеловала в щёку.

За домом ротор ветряка крутился так быстро, что лопасти слились в один размытый диск, и ветер выл, будто живое существо, которое эти лезвия кромсало в клочья. Джоанна отвернулась от Эктора как раз в тот момент, когда три краснохвостых ястреба — они должны были прятаться от надвигающейся бури, дневные хищники, которые не охотятся в такой поздний час, — низко пронеслись над ними. Птиц, обычно изящных в полёте, швыряло в турбулентном воздухе, пока они не взмыли к ветряку. Одна за другой они врезались во вращающиеся лопасти, разлетаясь взрывами перьев, крови и костей.

Эктор уставился на это жуткое зрелище.

— Матерь Божья, что это такое?

— Раньше такого не бывало? — спросил Уайатт.

Эктор покачал головой.

— Ястреб — ни разу. Может, изредка какая-нибудь другая птица, так, одна время от времени, но не три. И чтоб прямо нарочно влетали — такого не видел. И надеюсь больше не увидеть.

Открывая переднюю пассажирскую дверь Range Rover, Джоанна взглянула на Уайатта так, словно говорила: Уматываем отсюда к чёрту.

Он сел за руль и завёл двигатель.

— Когда мы возвращались, четыре оленя перегородили обе полосы, и их не удавалось прогнать даже выстрелами. Я решил, что это он.

Джоанна сцепила руки на коленях, но Уайатт уже заметил, как они дрожат. Она побледнела и явно боялась, однако в лице стояла ярость — то ли гнев, то ли решимость, а может, и то и другое.

— Джоанна?

— Он хочет моей смерти, — сказала она. — Эти ястребы были не просто так — предупреждение. Нет, обещание.

— Джимми? Джимми хочет твоей смерти? Но ты же сказала…

— Не Джимми. Он никогда не был Джимми. Он использовал Джимми тогда, как использует животных и сейчас. Для него Джимми — всего лишь ещё одно животное: слабый ум, которым легко управлять, с голосовым аппаратом, позволяющим говорить, — чтобы он мог разговаривать со мной. Мой тайный друг никогда не был Джимми — и другом он мне никогда по-настоящему не был.

— Он? Использовал Джимми? О ком мы вообще говорим?