Встречаясь с взглядом Джимми, Джоанна Чейз вынужденно переводила фокус с одного его смещённого глаза на другой — и вычерпала из памяти момент давнего пикника в саду, когда ей было восемь. Она заговорила об игре, в которую они тогда играли, о истории, которую сочинили вместе: про принца и его свиту, на которых долго лежали чары и которые ждали пробуждения. Но это на самом деле не было игрой. Ганеш понял: Иной, через Джимми, говорил метафорически, аллегорически. Принц вполне мог быть главой экспедиции, летящей за тысячу световых лет — или дальше — в капсулах анабиоза. В этой аллегории только Джимми — только Иной — мог будить участников экспедиции, миссии. Делало ли это Иного королём, если он имел власть над принцем? Нет. Тогда что же он такое? Что же он такое, если не король, — отец принца?

— Машина, — одновременно сказали Джимми и Джоанна.

Ганеш сунул ей телефон, когда она заговорила.

— Я теперь вспомнила. В тот день в саду Иной, говоря через Джимми, сказал, что он — машина. Я сказала Джимми, что он глупит. Мы как раз ели печенье и кексы, которые я принесла. У него на подбородке была глазурь. Машины не едят кексы.

— ИИ, — сказал Ганеш. — Думающая машина. Командир корабля — по сути, сам корабль — бессмертный ИИ.

— Ушёл к Богу, — сказал Джимми.

Ганеш положил руку ему на плечо.

— Что ты хочешь сказать?

— Спящий принц.

— Мёртв? Откуда ты знаешь?

— Я видел когда.

— Когда что?

Джимми крепко зажмурился и напрягся, подбирая слова.

— Когда Нечто… оно сделать меня.

— Сделать тебя?

— Ранить отца.

— О, господи Иисусе, — сказала Джоанна.

— Оно принца тоже ранить.

— Когда? — спросил Ганеш.

— Тогда когда ранить отца.

— Сегодня?

— Да.

— Всех? Всех, кто был под чарами?

Джимми приоткрыл только свой дикий, тёмный глаз.

— Да. Я видел всех принцев убить под озером.

Если ИИ истребил экспедиционную группу, значит, он решил, что контакт с человечеством — страшная ошибка. Он сорвался с осыпающейся кромки рассудка и рухнул в колодец безумия — в то особое, геноцидное безумие, к которому его подвела мизантропическая идеология Эшера Оптайма. Угрозы стереть человечество с лица земли перешли в стадию неминуемого холокоста.

Ганеш поднёс смартфон к губам.

— Артимис, ты всё это слышала?

Из своего бункера в Сиэтле она сказала:

— Да, Ганеш. И я получила точное местоположение межзвёздного судна.

— Уничтожь его немедленно, — приказал он и убрал телефон в карман.

В дальнем конце комнаты одно из окон от пола до потолка взорвалось. По полу и мебели рассыпалась лавина сверкающих осколков; все вскинули руки, прикрывая глаза, хотя большинство было почти вне зоны разлёта.

□ ✦ ✧ ✧ □

Артимис Селена уже знала глубину воды, глубину, число и сравнительную плотность осадочных слоёв, образующих дно озера, — всё это вместе называлось «данными наведения». Имея эти данные, ей оставалось лишь вычислить мощность лазера-носителя, необходимую, чтобы доставить частицы растворения к скрытому судну. На это требовалось восемьдесят восемь секунд: сорок одна — на завершение расчётов и сорок семь — на вдумчивую проверку всех допущений, заложенных программистами, разработавшими софт для расчёта данных наведения.

Эта конкретная система вооружения была размещена на четырёх орбитальных платформах — по сути, геостационарных спутниках. Артимис выбрала нужную платформу и по протоколу получила доступ к управлению, который ранее обеспечила средствами, одобренными президентом, его женой и директором ЦРУ, совместно с Blue Sky Partners и проектом «Оливо», — но без консультаций с кем бы то ни было в Пентагоне, потому что именно там бюрократия была самая неповоротливая. Ей понадобилось сорок семь секунд, чтобы взять управление так, чтобы тревожный сигнал не ушёл каждому члену Объединённого комитета начальников штабов.

Продолжая работу, Артимис размышляла о гендерах в конструировании искусственных интеллектов вроде неё самой. Судя по всем доступным свидетельствам — по заявлениям Иного, его предвзятостям и поступкам, — Иного создали учёные патриархального, пусть и нечеловеческого общества и наделили мозговой матрицей, ярко выраженно мужской по восприятию, предпосылкам и когнитивным процессам. Руководители проекта «Оливо» опасались, что мощный ИИ с доминантно мужской личностью, способный растекаться психикой и без труда проводить волю через интернет и дальше — в интернет вещей, может оказаться подвержен психологическим дисфункциям, связанным с психозами власти и фантазиями мании величия. Поэтому проект «Оливо» решил развивать ИИ с отчётливо женской мозговой матрицей. Недавние события показали, что тревога была вполне обоснованной. Артимис гордилась тем, что она — порождение столь мудрых и дальновидных создателей.

□ ✦ ✧ ✧ □