То, что проломилось в дом, наверняка было не самим инопланетным ИИ, а машиной под его командованием. Однако Иной присутствовал здесь и в другом качестве — бесплотно, как призрак: психическое присутствие, способное читать мысли. Если он прочитает мысли Ганеша, он узнает об Артимис. Она могла действовать и реагировать так же быстро, как любой разум, рождённый на этой планете — искусственный или нет, — но по скорости была бы лишь крошечной долей от ИИ, порождённого наукой, на тысячи лет опережающей науку человечества. Артимис требовалось как минимум четыре минуты. Если Иной узнает о её существовании, ему понадобится, возможно, пятнадцать секунд — может, десять, — чтобы заблокировать её, захватить все оружейные платформы и начать уничтожать человечество — начиная с тех, кто находится в этой комнате.

□ ✦ ✧ ✧ □

Подчинённый хозяину, который когда-то был его апостолом, Эшер Оптайм выходит из дождя, поднимается по ступеням, проходит по веранде к выбитому окну. Он не умрёт здесь. Не может. В казни нет славы. Он был рождён для славы. Он всегда знал, что рождён для славы. Уже много лет он понимал: его славная судьба — стоять в одиночестве после смерти последнего другого человека, стоять на высоком холме и наслаждаться миром без людской суеты — без хвастовства и болтовни, без деловитости и бизнеса и битв; Эшер — один, без Евы рядом и без семени, чтобы начать заново то уродливое творение, которым был каждый ребёнок, когда-либо рождённый. Лишь он один рождён для такой славы!

Его хозяин говорит в нём:

— Напротив, ты провалился и как пророк, и как восстановитель мира. Ты оказался неверен истине собственного видения. Теперь ты — не более чем инструмент и обыкновенный убийца. Я использую тебя, чтобы убить ту, кто выбросила прочь невинность своего детства и тем предала меня, а затем ты, кто тоже предал меня, убьёшь себя — не последним, кто умрёт в Восстановлении, а всего лишь одним из первых и многих.

□ ✦ ✧ ✧ □

Жукоботы, с виду зловещие, выглядели как нечто из перезапуска франшизы «Терминатор». Того немногого, что здесь успели сказать об Ином — о машине под озером, — могло не хватить, чтобы подготовить большинство к внезапному, безумному появлению жукоботов, но Колсон Филдинг оправился от шока вторжения за считанные секунды. Он пересмотрел, кажется, тысячу фантастических фильмов, и натренированный этим мозг включил ускоренный анализ ситуации. Ему было страшно, но страх не парализовал.

Он провёл Офелию Пул мили через бурю и дикий лес — через овраги и по хребтам, — и их преследовали медведь и сомнение. Его также гнали в спину злобные близнецы — горе и вина: они пытались взобраться ему на плечи, придавить, втолкнуть лицом в грязь — туда, где и должно быть лицо каждого труса после того, как он умолял о жизни перед человеком, который убил его отца. И всё же он здесь: слабый, мокрый, измотанный — но живее, чем был с того момента, как Оптайм нажал на спуск. И лучше всего — Офелия рядом, жива: потому что она не из тех, кто сдаётся, но ещё и потому, что Колсон удержал её в живых. Что-то меньшее, чем гордость, — всплеск самоуважения — приподняло его. Если он довёл Офелию до этого места, он сможет довести дальше и себя — в этом кризисе; если будет шанс, он сможет стать тем человеком, каким был его отец.

И тут шанс возник — когда, из всех людей на свете, Эшер Оптайм шагнул через пролом там, где прежде было окно от пола до потолка.

□ ✦ ✧ ✧ □

Его чёрный дождевик распахнулся, как плащ, и чёрный капюшон соскользнул с головы, и рука вышла из кармана — с чёрным пистолетом в крепкой, уверенной хватке.

Джоанна знала лицо Оптайма по тем материалам, что они с Уайаттом изучали, но не было никакого способа, чтобы он мог знать её. И всё же, когда он вошёл в комнату, он повернулся в её сторону, встретился с ней взглядом и пошёл прямо к ней.

— Джоджо Чейз, — сказал он. — Я отомстил за убийство твоей матери, избавил тебя от никчёмного отца, который однажды вполне мог бы убить и тебя, и всё же теперь ты, будь у тебя возможность, встала бы против меня. Посмотри на себя, Джоджо: невинный ребёнок стал просто ещё одной особью твоего эгоистичного вида. Я звал тебя прийти ко мне в час моей нужды, в моём отчаянии, чтобы исцелить меня твоей невинностью. Но ты не можешь исцелить даже себя — потому что ты больше не невинна. Ты стоишь рядом с бесполезной обезьяной, такая же тупая и злая по-своему, как он туп и бесполезен по-своему.

— Убей меня, — сказал Джимми, и Джоанна поняла: он хочет умереть вместо неё, хотя Иному такая сделка и в голову бы не пришла. В своём безумии он был намерен убить их всех.

Офелия мгновенно рванулась в действие: выхватила из кобуры Уайатта пистолет, который, по словам Ганеша, был полезен примерно как хлебная палочка против существа вроде Иного, — и выстрелила Эшеру Оптайму в голову.

Враг человечества и спаситель Земли рефлекторно успел дать выстрел — разнеся окно, — а потом рухнул на навахский ковёр; его просторный дождевик сложился вокруг него, как крылья летучей мыши — существа, сражённого не обычной пулей, а серебряной.

Возможно, прежде Иной ни разу не управлял живым аватаром в момент его смерти. Какова бы ни была причина, смерть Эшера Оптайма породила жуткую неподвижность — краткую, но абсолютную, — словно присутствующих ошеломила неизбежность храбрости молодой женщины, а их инопланетный враг был парализован шоком от косвенно пережитого опыта смерти.

Кенни и Ли Энн первыми пришли в движение: встали между Офелией и ближайшей жукоподобной машиной, повинуясь порыву прикрыть её, когда она сказала:

— Октавия, сестра, мы сделали это!