Сэм Крокетт взмахивает киркомотыгой раз, другой, третий, а потом отступает, позволяя Двум Лунам поработать складной лопатой.

Стоя на почтительном расстоянии от мужчин и их торжественного занятия, Вида вдруг понимает, что они с Духом Солнца держатся за руки — как могли бы две сестры, давно привыкшие придавать друг другу мужества и утешать одна другую.

Внучка Вечной Лани говорит:

— Печально это говорить, но мой народ — и не только шейенны, а вообще все древние народы — давно забыл об этом месте или перестал о нём заботиться. Они строят казино. Сидят в TikTok, строчат твиты и теряются в чащобах YouTube. Они узнают лишь то, что им позволяет узнать Google, и год за годом прошлое становится для них меньшим, чем оно было на самом деле. А прошлое было подлинным — по-моему, даже более подлинным, чем настоящее. Теперь столь многим дают такое обраозвание, что итогом становится невежество; их развлекают пустые забавы, высасывающие из них самую их сущность, пока не начинает казаться, будто они стали призраками задолго до собственной смерти. Мне всего тридцать четыре, но там, в мире, который мы с Двумя Лунами оставили, я чувствую себя ворчливой старухой, прожившей век и видящей, как новые поколения живут ни для чего, только ради забвения. Только глубоко в лесу я чувствую себя молодой и исполненной надежды.

* * *

Вертолёт идёт в режиме шёпота, плывя сквозь день, но сам Бошварк полон шумной ярости, которая нарастает и готова перейти в ещё более оглушительную внутреннюю фурию. Вектор, Тротт, Рэкман и Монгер не были бы мертвы, если бы Ночелобо никогда не существовал. Белден Бид и Нэш Дикон тоже не были бы мертвы. Проект уже шёл бы полным ходом, если бы Ночелобо не затеял против него судебную тяжбу.

Он жалеет, что Ночелобо мёртв, но лишь потому, что хотел бы убить сукина сына ещё раз — на этот раз не нервным токсином, выпущенным из пневматической винтовки, а собственными руками.

Он не может изгнать голос Ночелобо из головы. Чтобы обеспечить энергией одну только эту страну в эпоху всеобщей электрификации и сделать это с помощью столь примитивной технологии, нам придётся покрыть ветряными электростанциями по меньшей мере триста двадцать тысяч квадратных миль — это в четыре раза больше Южной Дакоты или почти равно совокупной площади всех штатов вдоль Атлантического побережья. Повсюду, от берега до берега, всё будет изуродовано.

Бошварк ответил бы так: нет, нет, нет. Не везде. Может, в половине страны, но не везде. Кроме того, красота в глазах смотрящего. Ну и что ты на это скажешь, а? Что насчёт всех нас, тех, кто считает прекрасными ветротурбины высотой в тысячу футов?

Клокоча в памяти Бошварка, голос Хосе Ночелобо объявляет: Низкая пульсация массивных лопастей длиной в сто сорок футов будет тревожить каждое живое существо в природе, и последствия этого нам неведомы. Уже сейчас люди, живущие в нескольких милях от ветряных электростанций, страдают от мигреней, бессонницы, более высокого давления и других проблем со здоровьем.

Слабаки! Люди жаловались и на шум первых поездов, и первых самолётов, и рок-н-ролла. Привыкнут. Или переедут. Или мы поселим их туда, где шум не будет им мешать.

Мёртвый для мира, но живой в мозгу Бошварка, Ночелобо говорит: Поскольку смоляные лопасти регулярно выходят из строя, а они настолько твёрдые, что их нельзя перемолоть и переработать, нам понадобятся тысячи новых свалок, чтобы закапывать их вместе с миллионами литиевых и натрий-ионных батарей, которые тоже не подлежат переработке.

Пропагандист! Это возражение обманчиво игнорирует тот факт, что строительство и эксплуатация огромных новых свалок, производство бесконечного числа батарей и варварская добыча редкоземельных минералов в странах третьего мира для всех этих батарей создадут великое множество рабочих мест. Очень, очень, очень много рабочих мест. И прибылей. Среди вложений Бошварка есть свалки, производители батарей и горнодобывающие компании. Он прекрасно знает, сколько рабочих мест будет создано. У него есть прогнозы, показывающие колоссальную прибыль. А все эти новые работники — это новые налоги, а значит, и новые субсидии для свалок, батарей и карьеров. Это же почти круговорот жизни. Красота, да и только. Если бы Ночелобо был жив, если бы снова орал что-то со сцены, Бошварк, пожалуй, сам поднялся бы к нему и как следует поставил на место.

— До плато меньше пяти минут, — объявляет Ятаган.

* * *

После коротких и неглубоких раскопок Две Луны и Сэм отходят ярдов на сто к югу от первого места и снова принимаются за работу.

Женщины следуют за ними, но уже не держась за руки. Вида подняла с земли арбалет. Лупо и его стая подбираются ближе, но по-прежнему насторожены: они нюхают воздух и оглядывают плато с тем, что очень похоже на подозрение.