Внезапный шум. Пули прострачивают ровную землю, но эта смертельная дробь не разрушает общего настроя. Течение времени замедлилось настолько, что всё происходящее кажется идущим под водой, и даже пулемётный огонь не способен его ускорить. Когда вертолёт пролетает над ней, она выхватывает из пояса болт из колчана и поворачивается к югу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сэм и Две Луны падают ничком в траву — раненные или мёртвые; а если только раненные, то при такой удалённости помощи почти что всё равно мёртвые.

Она напоминает себе: видимое временно, невидимое вечно. Подавляя скорбь, которая могла бы помешать прицелу, обуздывая свой гнев, она взводит тетиву и укладывает болт в ложе — руки её при этом не дрожат.

Жизнь моя проходит, как тень. Ещё немного — и всё свершится.

Над телами павших мужчин вертолёт совершает широкий разворот и идёт на север, к женщинам. Хотя у Духа Солнца нет оружия, она остаётся рядом с Видой, встречает взглядом надвигающуюся машину смерти и не бросается искать укрытие. Сила — в единстве, но также и в страдании, и в борьбе, и в надежде.

* * *

Бошварк кладёт очередь уже ближе к женщинам, чем на первом заходе, и всё же по мере приближения вертолёта они стоят не шелохнувшись, будто не знают страха, будто принимают саму возможность мученичества. Но это всего лишь крысы, и они должны бежать, как крысы, как те паразиты, какие они и есть, заражающие мир своим больным образом мыслей.

— У неё арбалет, — говорит Ятаган с таким тревожным видом, будто и впрямь верит, что столь примитивное оружие может представлять для них опасность, пока они укрыты в этой великолепной винтокрылой машине.

— Мы не беззащитны, как Вектор, Тротт и остальные. Ей некуда прятаться — леса на этот раз у неё нет. Она вон там. Очередь из пятидесятого калибра от паха до лица разрежет её пополам, как бумажную куклу.

Одного только проговаривания этой сучьей участи в таких выражениях достаточно, чтобы Бошварка охватило возбуждение, а пружину его ярости закрутило ещё туже, и теперь ему уже всё равно, заставит ли он их метнуться, как перепуганных крыс; важно лишь убить их и покончить с этим.

Кожух двигателя находится прямо над кабиной. Турбина внутри него, до сих пор приглушённая почти чудесной технологией шумоподавления, оказывается всё же менее надёжной, чем настоящее чудо, и внезапно взрывается лязгом и визгом истерзанного металла, а затем издаёт три глухих пневматических кашля машины, которой не хватает воздуха.

— Ну надо же, — говорит Ятаган.

* * *

Некоторые удачные выстрелы из арбалета вполне можно объяснить одним только мастерством. Другие — скорее удачей. Иные же можно считать редким сочетанием мастерства и удачи. Но в этом случае кажется, будто и мастерству, и удаче помогла некая таинственная сила, заслуживающая смиренного благодарения, — и Вида произносит эти два слова.

Турбинные воздухозаборники расположены по бокам кожуха двигателя. Выпускное отверстие находится спереди: через него раскалённые газы, выходя из системы, вращают множество лопастей. Это круглое жерло на вид дюймов четырнадцать или шестнадцать в диаметре. Карбоновый болт попадает прямо в эту пасть, входит достаточно глубоко, чтобы погнуть и расколоть несколько турбинных лопастей. Осколки болта и разрушенных лопастей превращают кожух в гремящую коробку, мгновенно нанося новый ущерб.

Двигатель глохнет. Пять лопастей Blue Edge на несущем винте с рывком останавливаются. Вертолёт дугой уходит на восток, прочь от Виды и Духа Солнца. Он подтверждает истинность земного притяжения: с тяжким ударом врезается в землю, с оглушительным грохотом кувыркается по этой Земле Ожидающих Духов, пока наконец не влетает в первые деревья у подножия поднимающегося склона.

Тишина, нарушенная безрассудным нападением Бошварка, возвращается на плато, но длится всего несколько секунд, прежде чем её снова нарушают мужские крики. Вида и Дух Солнца в изумлении оборачиваются: к ним бегут Сэм и Две Луны — очевидно, не раненные. Они бросились на землю, чтобы стать более трудной целью.

Все четверо потрясённо смотрят друг на друга, пока радость не озаряет их лица и не превращает голоса в музыку. Дух Солнца и Две Луны обнимаются. После кратчайшего колебания то же делают Вида и Сэм. Если он и не вполне уверен в своём месте в её сердце, то она не даёт ему ни малейшего повода сомневаться, что последует совету провидицы из недавнего сна: Не будь так глупа, чтобы цепляться за то, что было, вместо того чтобы принять то, что может быть. На его изуродованном лице глаза прекрасны и полны света. Она целует его.

Собаки и волки выбегают из леса, куда укрылись, словно радостно подтверждая мудрость этого поцелуя, и Виду захлёстывает счастье, которого она уже не надеялась когда-либо ещё узнать.

* * *