К тому моменту, как план обрел завершенность, времени прошло достаточно: через стеклянный купол в озеро уже пробивались солнечные лучи, а в воде сновали рыбы — рассвет окончательно сменился полноценным утром. Вири даже почувствовала облегчение от того, что до полудня ничего не поделать: это дало ей возможность свернуться калачиком на диване Уинтер и дать отдых уставшим глазам. Она планировала лишь вздремнуть, но стоило ей прилечь, как события прошлой ночи — битва со жнецами, отравление Рива, похищение Джессалин, кометы-любовники, желание Брэдана найти Хранителя и грядущее разрушение обелисков — навалились с новой силой. Она проспала гораздо дольше, чем собиралась, и очнулась только от того, что Уинтер потрясла её за плечо, протягивая стопку одежды и подталкивая в сторону смежной с лабораторией ванной.

Еще полусонная, Вири отмыла с себя уличную грязь, а затем облачилась в наряд, который Уинтер, должно быть, принесла из их квартиры: свежий комплект черной охотничьей кожи и чистый алый плащ. Взглянув в запотевшее зеркало, она увидела, что её лавандовые глаза выглядят яркими и отдохнувшими, красно-серебристые волосы — чистыми и снова заплетенными в косу, а следы от когтей на щеке исчезли без следа благодаря целительной мази Уин.

Почувствовав себя почти человеком, Вири вышла из ванной и обнаружила, что Рив и Джонас тоже привели себя в порядок, пока она спала. На Джонасе был другой жилет — в розово-фиолетовую клетку, с передним карманом для Уолната, — а Рив был в привычном черном, без крови, грязи и разодранной кинжалами ткани. Его волосы всё еще были влажными после купания, а взгляд — ясным и достаточно внимательным, чтобы понять: он тоже успел подремать.

— Почти пора, — объявила Уинтер. Её мантии стажера-медика нигде не было видно, но Вири решила не комментировать это, учитывая сроки, отведенные на планы Брэдана, и необходимость для Уин изучать кометы в оставшееся время.

— Вот, — сказал Джонас, подходя к Вири и протягивая бумажный пакет, идентичный тому, что держал Рив. — Захватил для тебя, когда ходил за одеждой Рива.

Вири с опаской открыла его, и её тут же окутал восхитительный аромат, от которого во рту моментально скопилась слюна.

— Ролл с беконом и яйцом. Мой любимый.

Джонас просиял, бросив быстрый взгляд на Рива, который подозрительно сосредоточенно вытаскивал черничный маффин из собственного пакета.

— Я слышал.

Вири могла бы позволить этому факту повлиять на себя — знание того, что Рив помнит её любимый завтрак спустя семь лет, да еще и поделился этим с Джонасом. Она могла бы почувствовать трогательность, раздражение, грусть, восторг или любую другую эмоцию. Но вместо этого она решила игнорировать всё, кроме урчащего желудка, и откусила кусок. Но в этот момент в голове промелькнул образ Джессалин, и глотать стало трудно. Кормили ли Джесси после похищения? Заботятся ли о ней и других детях? Жнецы…

Нет, — сказала себе Вири. — Стоп.

Сорен ищет свою сестру. Сейдж и Ардин с ним. У Вири своя миссия, и беспокойство о девочке лишь отвлечет её. Фокус, а не страх, — напомнила она себе. Джессалин будет в порядке — она обязана быть.

— У меня тоже кое-что есть для тебя, — Уинтер прервала её мысли, отвлекая от Рива и Джонаса, и позвала к своему рабочему столу, где в ряд стояли несколько флаконов. — Если всё пойдет по плану и ты отправишься от Саммита сразу к брату, я буду спокойнее, если это будет при тебе. — Она по очереди указывала на флаконы: — «Импедидаст» и «Зингзест» — ты знаешь, как ими пользоваться. Целебная мазь и морфенин — тоже. Но вот это — новое. — Она подняла флакон с алым порошком. — Я еще не успела его протестировать, но, думаю, может пригодиться.

Вири, не прожевав как следует, спросила:

— Мне его проглотить?

Уинтер побледнела и чуть ли не закричала:

— Нет!

Вири вздрогнула и едва не поперхнулась куском бекона.

— Прости, — сказала Уинтер, прижимая флакон к себе. — Но ты определенно не хочешь его проглатывать. И не вдыхай. И вообще не трогай, если можешь избежать.

— Тогда что…

— Это взрывчатка, — выпалила Уинтер и поморщилась, увидев лицо подруги. — Ну, надеюсь, что так. Как я и сказала, протестировать её я не успела. Но я работала над новой формулой по одной из своих книг, и я почти уверена, что всё сделала правильно.

— По шкале от «вообще не работает» до «осторожно, не взорви себя», насколько ты «почти уверена»? — с сомнением спросила Вири, доедая завтрак и бросая пакет в мусор.

— Когда я говорю «взрывчатка», я не имею в виду зажигательную смесь, так что ты не взорвешь себя — или кого-либо еще, — заверила её Уинтер, возвращая флакон на верстак. — Скорее, она действует взрывообразно в том смысле, что радиус поражения у неё больше, чем, скажем, у импедидаста. Если на тебя нападет группа жнецов — как прошлой ночью, — просто разбей флакон там, где их больше всего. Если пыль попадет им на кожу или они её вдохнут, эффект должен проявиться почти мгновенно.

— И что она сделает?

— Если я всё рассчитала верно, она заблокирует их усиленные элликсеном способности, — ответила Уинтер. — Скорость, силу, регенерацию — всё это станет им недоступно. Она не выкачает их, как твой филлиум, но уравняет твои шансы в бою, по крайней мере, пока действие не пройдет.

Вири с благоговением уставилась на алый порошок:

— Как временные «нулликандалы», только в алхимической форме.