Оглушительный раскат грома сопровождал её приближение. Теперь она слышала крики сопротивляющихся детей, смешивающиеся со звоном стали, когда новички столкнулись с усиленными элликсеном противниками. Невероятно, но они не просто держались — они отвечали удар на удар, их движения были настолько быстрыми, что напоминали размытые пятна.

Следующая вспышка молнии позволила Вири рассмотреть их лучше, открыв причину, по которой они не проигрывали, — и заставила её в шоке остановиться посреди переулка.

Потому что это тоже были жнецы.

И не просто жнецы. Когда ветер сорвал с них капюшоны, стало слишком легко узнать Рива, Сейдж и Ардина.

Они не похищали детей — они сражались с похитителями.

У Вири не было времени осмыслить увиденное: один из жнецов, который до этого тянул веревку с детьми, бросил её и бросился на неё. Она действовала на инстинктах: пригнулась, когда мимо пролетел кулак, и отпрыгнула назад, когда он полоснул кинжалом по её животу. У неё не было с собой ни порошка Уинтера, ни других алхимических приспособлений, только оружие и смекалка — но этого оказалось достаточно. Когда жнец атаковал снова, она не стала уклоняться, а рванулась вперед и в последний момент сделала резкий пивот. Она лишь шикнула, когда его клинок разрезал плащ и оцарапал предплечье — рассчитанная жертва, позволившая ей схватить его за руку и вывести из равновесия. Скользкая, мокрая земля сделала остальное: его ноги поехали, давая ей шанс защелкнуть филлиум на его запястье, мгновенно нейтрализовав врага. Мощный удар ногой в торс — и жнец свалился к стене переулка, издав стон, когда попытался, но не смог подняться.

Убедившись, что он обезврежен, пока золотой шнур касается его кожи, Вири развернулась навстречу новому противнику. В голове неприятно кольнуло: у неё был только один филлиум, а жнецов оставалось шестеро. Нет — пятеро, поправила она себя, глядя, как Рив расправляется с одним и тут же разворачивается, чтобы встретить двоих других. Дождь потоками стекал по его атлетичной фигуре. На мгновение Вири замерла, глядя, как он сражается в эпицентре шторма: меч в одной руке, кинжал в другой, темные волосы прилипли к голове, а глаза вспыхивали в такт молниям над головой. Он был самим воплощением смерти — парировал и атаковал с невозможной скоростью, неумолимый в своем натиске. Вири никогда не видела ничего более красивого, завораживающего… и смертоносного.

С усилием она отвела взгляд, вспоминая, где находится и какая угроза всё ещё существует. Сейдж и Ардин отбивались от своих противников, но оставалась еще одна — женщина, которая до этого пыталась в одиночку утащить всех двенадцать детей. Сейчас она бросила их и с поднятым кинжалом кинулась прямо на Вири.

Скорость женщины пугала, как и сила её удара, когда Вири приняла клинок на свой. Каждая кость в теле отозвалась болью от столкновения. Она оттолкнула противницу изо всех сил, получив достаточно пространства, чтобы выхватить второй кинжал и нанести выпад. Но жница лишь изогнулась в поясе и снова полоснула своим клинком, вынудив Вири отпрыгнуть, чтобы не оказаться распоротой.

— Не такая уж ты сильная без своего блестящего шнурочка, а? — осклабилась жница, в её глазах читалась темная злоба. — Посмотрим, сколько ты продержишься без него.

Она снова бросилась в атаку — или попыталась. Но не успела сделать и шага, как ахнула и споткнулась, с недоверием глядя вниз на черный клинок, пробивший её грудь со спины.

Жнецы исцеляются быстро, особенно когда полны элликсена, но никакая магия в мире не спасет от смертельного удара. Женщина была бессильна против меча, пронзившего её сердце; свет жизни стремительно угас в её глазах, и она рухнула на землю. За её спиной стоял Рив, охваченный яростью, его оружие было залито кровью, а грозный, тяжелый взгляд был прикован к Вири.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — перекрывая шум проливного дождя, рявкнул он, делая решительный шаг вперед. Только тогда Вири осознала, что лязг стали стих: все семеро жнецов были повержены.

— Я? — крикнула она в ответ, тяжело дыша и смахивая мокрые пряди с глаз. Возможность кричать, чтобы быть услышанной, приносила почти катарсическое облегчение. — Это ты что здесь делаешь? Почему ты сражаешься со своими?!

— Ты должна была быть без сознания! — в тон ей ответил он, не скрывая гнева. — И я сказал тебе: я всё объясню, когда вернусь!

Костяшки пальцев Вири побелели от того, как сильно она сжала кинжалы; её гнев был ничуть не слабее его ярости.

— Конечно, ведь до сих пор ты так блестяще всё объяснял! Ты правда думал, что я буду сидеть и хлопать глазами с твоей «нянькой», пока ты не соизволишь вернуться?

Его глаза сузились.

— Если бы ты просто подождала…

— РИВ! — пронзительный крик Сейдж перекрыл раскаты грома, в её голосе звенело предупреждение.