Но не успеваю сделать и шага, как рука Орфея обвивается вокруг моей талии и резко дергает назад, с силой прижимая к своей груди. Я кричу, отбиваюсь, пытаюсь вырваться. Но его сила нечеловеческая. И в глубине души, даже борясь с его хваткой, я понимаю: вот и всё. Я никогда не выберусь из этого хранилища. Никогда больше не увижу Лос-Анджелес. Никогда не посмотрю на закат над океаном. Никогда не постою под дождем. Как и для Эроса с Иэном, эти бетонные стены и люминесцентный свет станут последним, что я увижу.

— Орфей, — умоляю я, предприняв последнюю, слабую попытку. — Пожалуйста, отпусти меня.

— Прекрати, — говорит он, спокойно, но твердо. Его дыхание шевелит мои волосы. — Я не собираюсь причинять тебе вред.

Не думаю, что я в это верю. Я не знаю. Я хочу в это верить. Я отчаянно, до смерти хочу в это верить.

Я понимаю, что сопротивляться бесполезно. Замираю, тяжело дыша.

— Кит.

Он произносит мое имя, как резонирующее заклинание. И пока этот единственный слог обжигает меня, он берет меня за подбородок сзади, заставляя застыть.

Я крепко зажмуриваюсь, ожидая того, что будет дальше. Он сломает мне шею? Он меня сожрет?

Мое зрение расплывается. И тут до меня доходит. Очевидное, зияющее упущение. Смогу ли я это сделать? Смогу ли я ухватиться за нити невидимой, невозможной силы и сшить из них путь к побегу из чистого упрямого отчаяния?

Я должна попытаться.

Орфей что-то говорит, его дыхание горячо обжигает мне ухо. Но я не слушаю.

Потому что я сосредоточена на воздухе перед собой. Я вспоминаю, каково это было каждый раз, когда мир уходил у меня из-под ног, когда мое тело глючило и мерцало в темноте, когда передо мной открывался мираж. Я вспоминаю ощущения, звук, то, как, казалось, натягивалась кожа, как тело сминало под давлением. Я тянусь к этим теневым фигурам из другого измерения, к игольчатым зданиям, к снам, которые помню лишь наполовину, к далеким местам, по которым тоскую и до которых никогда не могла добраться. До этого момента. Я зову их, тяну, подтаскиваю к себе дюйм за дюймом.

Отпусти меня.

Пальцы Орфея сжимают мою челюсть сильнее.

А затем…

Коридор передо мной дает сбой. Покрытые помехами участки стен чернеют, мерцают и исчезают из реальности. На самом краю зрения я вижу зазубренные края, переливающиеся на фоне плоскости реальности.

А затем всё это исчезает: стены, пол, слишком яркий свет. Исчезает даже приглушенный вой ветра и дождя. Всё стихает. И всё вокруг меня заполняет то сокрушительное давление, то ужасное падение во тьму, та неизбежность.

Да.

Я чувствую растущую, осязаемую уверенность. Я в пути. Если я смогу пройти еще немного, если смогу просто продолжать идти…

Уши болезненно закладывает.

А затем давление отступает, так же быстро, как и появилось.

Я падаю на колени, и мир передо мной предстает новым: холмистые склоны цвета индиго ведут к инопланетным лесам, возвышающимся вдали. Лиловое одеяло деревьев укрывает далекие предгорья. Зубчатые, неземные горы устремляются на многие мили ввысь, касаясь черного, усыпанного звездами неба. А там, на бархатном небосводе, четыре чужие луны светят на меня, словно приветствуя.

Я глубоко вдыхаю. Густой, сладкий воздух наполняет легкие. Я никогда не вдыхала ничего настолько чистого, настолько свежего. Я чувствую запах влажной земли, распустившихся цветов, ночного бриза. Это в новинку. Это не бесплодная, умирающая Земля; это вообще нигде в моей солнечной системе. Это место живое, оно чужое, и оно кажется святым. Это новый мир. И я сама перенесла себя сюда. Я открыла ебаную дверь и шагнула в нее.

Кожа покрывается мурашками. Охуеть.

Напряжение и страх покидают мое тело, пока я зарываюсь пальцами в траву цвета индиго, царапая ногтями темную, влажную почву. Я хочу уткнуться лицом в эту свежую растительность. Я хочу дышать этим воздухом вечно. Представьте, что бы я могла здесь испытать, какую красоту увидеть. В отличие от Земли, жизнь здесь продолжается. Это не умирающий мир. Он процветает. Слеза скатывается по моей щеке, когда я закрываю глаза и наклоняюсь, прижимаясь щекой к траве.

Я остаюсь так лежать долгое время, просто дыша, упиваясь живой природой вокруг меня. Я могла бы остаться здесь навсегда. Меня ничто не держит.

Но довольно скоро начинают закрадываться отстраненные мысли: мысли о моем мире, оставленном позади. Об Орфее, который всё еще в хранилище. Одна эта мысль прорезает эйфорию нового мира: Орфей. Если я оставлю его там, что он будет делать? Он умрет от голода, или он уйдет. А если он уйдет… Иэн и Эрос не станут его последними жертвами.

Проклятье. Я должна вернуться. Я не могу бросить его там.

— Блядь, — бормочу я.

Прежде чем я передумаю, я закрываю глаза и выдыхаю. Пытаюсь воссоздать то, что сделала в хранилище. Вспоминаю, каково это было — открыть дверь, гудение под кожей, сбой, падение — и вот это происходит, и я падаю, падаю, пока тьма не поглощает меня. Всего несколько вдохов спустя мои колени с размаху ударяются о бетонный пол в хранилище Иэна.

— С возвращением, — произносит Орфей.