Я поднимаюсь на ноги, поворачиваясь к нему. Адреналин снова взрывается внутри, сердце колотится, я жадно хватаю ртом воздух. Я смотрю на Орфея, и понимаю, что должна бояться. Должна злиться. Но всё, о чем я могу думать:

— Я сделала это, — выдыхаю я. Я перешла по мосту в другой мир. Дважды. На секунду мне даже плевать, что я снова здесь, в своем собственном мире, что ничего не изменилось.

Потому что я больше не просто Кэтрин Фокс, нищая маргиналка, пишущая в научный блог. Я Кэтрин Фокс — девушка, которая, блядь, умеет открывать двери между вселенными. Это осознание обжигает меня, как стопка крепчайшего спиртного, наполняя каждый орган и каждую клеточку тела. И когда все вещи, казавшиеся мне недостижимыми — вся та работа, мечты и любовь, которые, как я убедила себя, у меня вряд ли когда-нибудь будут — возвращаются в мое сознание, я с триумфом понимаю, что мне на них плевать. Я больше их не хочу. Я хочу большего, чем просто работу и любовь. Я хочу целый мир.

— Кит? — говорит Орфей, но не делает попытки снова схватить меня. Он лишь стоит там, наблюдая, настороженный.

— Орфей. — Воздух вокруг меня, кажется, вибрирует, потрескивает от энергии. Впервые в жизни я чувствую себя неприкасаемой.

Орфей проводит рукой по лицу — до боли человеческий жест.

— Я никогда не хотел приходить сюда, — произносит он, слова вырываются наружу, как прорванная плотина. — Иэн вытащил меня и запер в этом теле. А когда он понял, что я такое, что мне нужно, он попытался отправить меня обратно. Но дверь больше не открывалась. Я лишь делал то, что должен был, чтобы выжить.

Я слушаю, не делая попыток сбежать или заставить его замолчать. И понимаю, что теперь я его понимаю — эту потустороннюю сущность, этот разум в теле прекрасной машины. Иэн не был никаким гением. Он был барахтающимся идиотом, у которого денег и амбиций было больше, чем мозгов. Человек, который нашел способ открыть дверь лишь для того, чтобы похитить и заточить то, что обнаружил по ту сторону.

И я ясно вижу, что Орфей — жертва, пленник в этом месте. Дикий зверь, запертый в слишком тесной клетке, пока не сошел с ума от голода и ярости. Даже Эрос знал, что побег Орфея — лишь вопрос времени. И что когда это произойдет, он будет изголодавшимся.

Но у Эроса и Иэна не было выхода. У них не было того, что есть у меня. Они были низшими созданиями; они были пищей. Я думала, что мне грозит опасность со стороны Орфея, но теперь… теперь он меня ничуть не пугает. Он никогда не причинит мне вреда. Я слишком сильна, слишком важна. И я вижу правду в его глазах.

— Ты далеко от дома, — говорю я, удерживая взгляд Орфея. — И ты голоден.

— Да.

— Но ты не съешь меня.

— Нет.

— Скажи мне почему. — Я хочу услышать, как он это скажет.

Наступает мгновение тишины, в то время как снаружи воет ветер, приглушенный и далекий.

— Потому что ты погубила меня, — отвечает Орфей. — Я сломлен безвозвратно. В этой бесконечной веренице миров всё, что я вижу — это ты. Это тело, эта душа — всё принадлежит тебе. Если бы ты попросила, я бы умер за тебя.

Я медленно улыбаюсь. Я наслаждаюсь этим признанием. Упиваюсь им. Оно освещает меня изнутри, как вспышка молнии, наполняя жаром самоуверенности. Конечно, он мне поклоняется. Конечно, он бы умер за меня. Я могу перемещаться между мирами. Я, блядь, абсолютно уникальна. Обладаю большей силой, чем кто-либо на Земле.

И в его словах я также слышу невысказанную правду, то, что он не произнесет вслух: Я нуждаюсь в тебе.

Мне никогда не была нужна эта жалкая книжонка Иэна Де Леона.

Медленная улыбка изгибает губы Орфея. Как будто он видит, о чем я думаю, и одобряет это.

— Орфей, — говорю я, направляясь к нему. — Я…

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он вовлекает меня в поцелуй. Он яростный, отчаянный, наши зубы и губы сталкиваются. Я обвиваю руками его шею и с легкостью отдаюсь ему. Бессмысленно отрицать связь между нами, это чувство комфорта, интимности и воссоединения. Он — недостающий кусочек пазла, который встал на место в тот момент, когда я впервые увидела его здесь, в хранилище. Он показал мне, кто я есть. А взамен я позволю ему поклоняться мне столько, сколько он пожелает.

Я отрываюсь от его губ, сжимая его рубашку в кулаках.

— Пойдем со мной.

Потому что здесь для нас ничего не осталось. Не в этом пентхаусе. Не в Лос-Анджелесе, не на Земле. И здесь не может быть будущего с Орфеем. Но в каком-нибудь другом мире…

— Куда? — спрашивает он. Но я вижу это в его глазах. Он пойдет за мной куда угодно. Он последует за мной в сам Ад.

Я поднимаю к нему лицо. Он невероятен, даже здесь, при резком свете, даже зная, что по обе стороны от нас лежат тела — тела, которые он уничтожил. Его глаза светятся медовой мягкостью. Он единственный, кто когда-либо видел во мне нечто большее, чем начинающую писательницу, разносчицу напитков, девчонку на одну ночь.

Я сглатываю ком в горле.

Я собираюсь забыть этот пентхаус и всё, что здесь произошло.