Нина оборачивается и смотрит назад — туда, где когда-то висели огромные ворота. Это не бухгалтерская задача, которую можно решить, найдя ошибку сложения или вычитания. У неё нет никакой математики, чтобы вычислить и сравнить риски двух возможных путей. Она смотрит на Джона: он прижимает к себе дорожную сумку, дождём намоченное лицо блестит. Она почти спрашивает, что он думает — это здание или ночь, — но не хочет пугать его ещё сильнее, признаваясь в собственных сомнениях.

— Здесь лучше всего, — говорит он так, словно умеет читать её мысли. Возможно, в какой-то мере так и есть. Их любовь связывает их не только сердцем к сердцу, но и разумом к разуму. — С твоей лодыжкой это лучше всего, мам.

Единственные окна — в тридцати футах над рабочим полом, у самого потолка. Мало какой свет способен подняться к тем стёклам, закрытым грязью и тщательной работой многих поколений пауков. И всё же она приглушает луч Tac Light, накрыв большую линзу двумя пальцами.

Ей хочется сказать мальчику, что всё хорошо, что они благополучно переживут эту ночь, но она никогда ему не лжёт. В мысленном взоре она видит Алима и его корешей — этих крыс, чьи лица окаменели от жажды власти и ненависти, составляющих их сущность, — и они бросают ей тот жёсткий взгляд, который называют «красным глазом», требующий покорности и грозящий убийством. Сегодня ночью нет безопасного места. Она целует Джона в лоб и ведёт его через зловонную воду этой огороженной лагуны — к комнатам вдоль правой стены.

Безопасный дом

Этот объект в портфеле АВБ — скорее безопасный особняк, чем безопасный дом: акр земли за оградой с воротами, в закрытом посёлке, где стоят многомиллионные резиденции. Архитектура — тосканская, такой её воображает дизайнерский комитет посёлка, хотя, похоже, в голове у них Италия какая-то другая, не та, что в Европе. Семь спален, десять ванных, домашний кинозал, крытый и открытый бассейны — и прочие удобства.

Калафас опускает стекло седана и мочит руку под дождём, пока набирает на клавиатуре свой девятизначный агентский идентификатор. Красивые ворота откатываются, и он поднимает стекло. Едет по подъездной дорожке к портику у парадного входа.

В этом доме по нескольку дней, а то и недель допрашивали опасных людей, представляющих интерес для агентства, — без предъявления обвинений и без вмешательства адвокатов. Обычно их привозят сюда в состоянии медикаментозного сна, в багажнике автомобиля, и держат в подвальной комнате без окон. Когда из них извлечена жизненно важная информация и их вина подтверждена, их обрабатывает кремационная система PowerPak: она превращает их в пепел и упрямые кусочки кости — скромные останки, от которых избавиться проще, чем от неудобных трупов.

Однако основная задача этого места — временно размещать людей, часто целые семьи, из других стран: людей, служащих движению «Новая истина», которых агентство хочет держать в Соединённых Штатах, не посвящая иммиграционные службы в их прошлое. Здесь им присваивают новые имена, дают биографии, которые надо выучить, снабжают документами, подтверждающими новую личность, и ставят на агентский оклад. В некоторых случаях им предоставляют услуги выдающегося пластического хирурга.

Оставив седан под защитой портика, Калафас поднимается по четырём ступеням и набирает свой девятизначный агентский идентификатор на клавиатуре у входной двери. Электронный замок отводит три ригельных засова; дверь распахивается, и он входит.

За безопасным домом присматривают Боб и Джой Клинк — у них здесь своя квартира. Узнав о его прибытии ещё тогда, когда он прошёл через ворота, они ждут его в вестибюле. Они знают Калафаса, но Боб всё равно изучает его служебное удостоверение, а Джой требует, чтобы он прошёл сканирование сетчатки портативным прибором.

— Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать, — говорит Боб, и они уходят.

Калафас проходит в офис для приезжих агентов. Ему нужна рабочая станция, запрограммированная так, чтобы минимальным количеством нажатий получать доступ ко всем компьютерным системам, в которые АВБ установило незаметные руткиты. То есть — ко всем сколько-нибудь значимым системам федерального, штатного и местного уровня, а также к системам в частном секторе.

Он вынимает смартфон Вудбайна из кармана куртки, включает, вводит код доступа. Активирует связь с транспондером, который адвокат спрятал вместе со своими деньгами на побег, и на экране появляется карта окрестностей, но больше ничего не происходит. Может, транспондер умер.

Кладя на стол свой iPhone, чтобы подготовить его, он понимает: Мейс со своими необычайными способностями мог узнать имя агента, назначенного охотиться на него. Если у Мейса есть номер телефона Калафаса, он сможет отслеживать транспондер этого телефона. Через интерком Калафас вызывает Боба Клинка и просит принести новый iPhone из запасов безопасного дома, оговаривая, что он не должен быть зарегистрирован на него.