— Мистер Харрис, мне было бы спокойнее, если бы вы опустили пистолет. У вас тремор, а меня это нервирует.

— Куда сильнее тебя занервирует, — говорит Харрис, — сорок пятый калибр в цельнометаллической оболочке, в упор в рожу.

Вудбайн жестом велит Харрису опустить оружие и говорит Майклу:

— Этот разговор — между мной и тобой.

— Так будет лучше.

— Кто ты?

— Я уже сказал.

— Никто.

— Вот именно.

— Я могу снять твои отпечатки и пробить их.

— Ничего вам это не даст.

— Я серьёзно. Могу намазать тебе пальцы краской и через час получить отчёт из ФБР. Никто, кроме моего контакта там, не узнает, что я вообще запрашивал эти данные и что мне их прислали.

— Я знаю, что можете. В системе полно гнили, а вы гниль чуете носом. Но моих отпечатков ни у кого нет.

— У тебя же есть прошлое.

— Стёрто.

— Невозможно.

— Для вас, может быть.

— Останутся фотографии и досье, которые ты пропустил.

— Ничего не осталось.

— Мы можем подержать тебя здесь, пока будем искать.

— Только если убьёте меня.

— А почему бы нам этого не сделать?

— Я вам не позволю.

Харрис бормочет ругательство, Сантана презрительно фыркает.

Вудбайн выглядит скорее позабавленным, чем встревоженным. Он человек с запредельной уверенностью в себе.

— К чему ты клонишь?

— Я уже сказал.

— Полмиллиона долларов.

— Рад, что Альцгеймер до вас ещё не добрался.

— С чего бы мне давать тебе полмиллиона?

— У вас нет выбора.

— Чтобы ты не причинил мне вреда.

— Именно.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Безумно?

— Полностью.

— Просто положите мои деньги в дорожную сумку, а остальное оставьте себе.

— Твои деньги?

— Я бы не пришёл сюда, если бы они мне и правда не были нужны.

Сантана и Харрис ёрзают. Им хочется немного насилия — успокоить нервы.

Когда Вудбайн вынимает руки из карманов халата, видно, что они не знают тяжёлой работы и не покрыты старческими пятнами. Ногти у него ухоженные, с прозрачным лаком.

— Как ты узнал правду? — спрашивает он.

— О вас? Я волшебник по части исследований.

— Я осторожен. Я принимаю все меры.

— Можно объясню метафорой? Допустим, интернет — это густые джунгли информации, где триллионы подсказок ведут к миллиардам тайн. Каждый из вас оставляет след, стараетесь вы замести его или нет. Я прямо как у Киплинга.

— Редьярда Киплинга.

— Значит, чему-то в Гарварде вы всё-таки научились. Так вот, я в джунглях интернета ориентируюсь лучше, чем Маугли в настоящих. Для моего глаза вы оставили след шириной со стадо слонов.

— Хватит метафор. Дай пример.

Майкл показывает на Сантану и Харриса.

— С этими двумя придурками и другими вы пользуетесь одноразовыми телефонами.

— Я за год через пару сотен одноразовых трубок прохожу. Все уничтожаю. И покупаю не сам.

— Я знаю. Их покупает вам дядя мистера Сантаны, священник Игнасио, а Сантана передаёт вам вашу долю.

Сантана вскипает.

— Мой дядя — святой человек Божий. Не трогай Тио Игнасио, кусок дерьма.

Утихомиривая Сантану жестом, Вудбайн спрашивает Майкла:

— Как ты мог это знать?

— Когда говорите друг с другом, вы используете свои одноразовые телефоны с урезанными функциями. Но для переписки пользуетесь смартфонами.

— Наши сообщения зашифрованы. Очень серьёзно зашифрованы.

— Ага. Знаю. Лучшее шифрование в мире, разработано в Москве, им пользуется российский премьер-министр. Даже ЦРУ его не взломало.

— А ты взломал?

— Скажем так: я сделал бэкдор в компьютерной системе российского аналога ЦРУ и поставил руткит, чтобы заходить и выходить незаметно.

— Руткит?

— Хакерский жаргон. На самом деле я так не работаю. Я не хакер, просто хотел объяснить в терминах, которые вы поймёте.

— То есть каким-то образом ты подключаешься к нашим телефонам и читаешь наши сообщения, несмотря на шифрование. Поэтому и знал, что мы будем здесь и сейчас.

Майкл пожимает плечами.

— Ну так подайте на меня в суд.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты оставил компромат какому-то своему дружку, и если не вернёшься, он отдаст его властям. Прямо как в кино.

— Нет, вовсе нет. И что бы мне это дало, если учесть, что вы можете купить политиков, судей, важных шишек в аппарате генпрокурора и нужных журналистов?

Вудбайн долго смотрит на него. Наконец говорит:

— Ты меня завораживаешь.

— Спасибо. Но это не дело моей жизни.

Он подтягивает к себе пустую дорожную сумку и начинает сгребать в неё пачки стодолларовых купюр.

Ища указаний, Сантана говорит:

— Картер, какого хрена?