— Можешь себе представить, — говорит убийца, — нам срочно надо с ними поговорить. Мы с моим приятелем тут ребята честолюбивые. Хотим все лавры себе. Хотим сдать наверх весь комплект целиком, а не отдать заслугу какому-нибудь жирному кабинетному летуну в Вашингтоне.

— Нет никого, кто нас примет, — настаивает Кэти, и за этой ложью следует правда. — Мы никому ничего не рассказывали.

Убийца всё это время держал пистолет опущенным вдоль ноги. Порой кажется, будто он вот-вот уберёт его в кобуру.

— Тогда, может, разденем эту девчонку догола, поставим на колени и научим кое-чему новому, что можно делать ртом. Долго ты сможешь на это смотреть, прежде чем скажешь нам то, что мы хотим знать?

Кэти вспоминает, как после завтрака, когда они в спешке уезжали от «У Глэди», несмотря на своё лицо на телевизионном экране, её вдруг охватило странное убеждение, будто у неё есть какое-то ещё не явное преимущество, какая-то сила, которая в критический момент доведёт их до Кентукки. Вот он, критический момент, и она начинает понимать, какой именно информации не хватает этим людям — и почему поэтому они ведут себя так безрассудно и самоуверенно.

— Она ребёнок, — говорит Кэти. — Что с вами не так?

Убийца смотрит на напарника с притворным смущением.

— Что не так с нами?

— Она хочет полный список? — спрашивает старший.

Убийца хмурится на Кэти.

— Хочешь полный список?

— Да ладно, — говорит старший. — У нас на это времени нет. Это ж часа на два.

Оружие в арсенале Кэти на Лестнице Иакова, по совету Ави, было куплено с чёрного рынка. Никто не знал, что оно у неё есть, пока Зенон и Райс не вторглись в её жизнь. Зенон и Райс мертвы, и в среду, во время всех тех событий, у них едва ли был повод сообщать кому-либо, что она вооружена. Если на уличных камерах и есть запись, где они несут оружие после высадки на материке — когда переправились туда на лодке с Лестницы Иакова, — её, возможно, ещё не нашли. А может, качество там такое — ночь, проливной дождь, туман, — что запись просто бесполезна.

— И потом, — говорит старший, — в четырнадцать лет это уже никакой не ребёнок. Кто сейчас вообще считает четырнадцать лет детством?

— По мне, — говорит убийца, — в наши дни и двенадцать — уже не ребёнок. Может, десять.

— Некоторые и в десять, — говорит напарник, — но не все.

Агенты развлекаются этой своей больной игрой, потому что не потрудились обыскать Range Rover, стоящий у колонок, где спрятаны AR-15 и дробовик. Из-за её прошлого они видят в ней запуганную женщину, которая после убийства семьи струсила и спряталась на отдалённом острове. Они не знают всей истории о том, что произошло в доме нонны Джаны, и даже не знают, что она с Либби там была. Для них она просто человек, который знает слишком много о том, что случилось на Рингроке, и бежит и от ужаса этого события, и от смертельных последствий свидетельства о том, что должно быть любой ценой замято; они уверены, что её легко запугать. И в своей спеси они не способны вообразить, что у такой рохли, как она, может быть пистолет в поясной кобуре под курткой.

— Не трогайте девочку, — умоляет она, стараясь придать голосу нужную ноту отчаяния. — Я скажу, куда мы едем, кто должен нас принять, спрятать. Я всё скажу. Только не трогайте её. Пожалуйста, не трогайте её.

Теперь убийца улыбается уже по-настоящему и показывает эту улыбку напарнику.

— Ну надо же, Том, а дама-то, оказывается, добропорядочная гражданка, хочет поступить как надо. Гордость берёт, правда? Настоящая американка.

Сердце Кэти колотится так, будто вот-вот разорвёт грудную клетку, а к горлу поднимается горький ком, придавая голосу подлинную тревогу и удушливый страх.

— Это друзья моего мужа. Они ничего не знают о Рингроке. Нет причины на них давить. Поговорите с ними — сами увидите.

Это не то же самое, что застрелить Зенона, который уже был дитя Молоха, когда она навела на него оружие. Эти двое — люди, худшей породы, но всё же люди. Перейти этот мост — значит перейти и бездну, а обратной дороги не будет.

— Адрес у меня здесь, — говорит она.

Она лезет в наружный карман куртки, потом в другой, изображая растерянность.

— Куда же он делся?