Лицо у Горди застыло в мрачном ожидании; взгляд пробежал по длине ящика и вернулся обратно, и снова — и тогда Горди сказал:

— Феликс уходит, оставляет дрель, выбрасывает фиброскоп в мусор — а потом его хватает удар или ещё что. Ничего тут не сходится.

Поглядев на накладную, видимую через пластиковый конверт, приклеенный к ящику, Тайлер сказал:

— Отправка какому-то парню в Корона-дель-Мар. Этот грузовик уже ушёл. Сегодня это не доставить.

После паузы Горди сказал:

— Я не псих, ясно?

— Может, наполовину. Но в психушку тебе рановато.

— То, что я сейчас скажу, останется между нами.

— Если только я не сделаю из этого хит.

— Это, чёрт побери, правда, чувак. Раньше, когда я тащил этот поддон сюда для Феликса, вдруг начал видеть обоими глазами.

Пока Горди разглядывал ящик, Тайлер разглядывал Горди.

— Может, в коробке телепроповедник — прилетел из Флориды по дешёвке, чтобы исцелять калек и полуслепых.

— Звучит логичнее всего, что мне приходило в голову. Когда это случилось, я подумал: Что это такое? И не стану скрывать — мне стало страшно.

— Возможность видеть обоими глазами тебя напугала?

— Потому что я почувствовал себя узнанным. То есть… что это было — предложение, сделка? Я получаю новый глаз в обмен на что?

Тайлеру пришлось признать: ящик тревожил его ещё до рассказа Горди.

— Ты хочешь сказать, что в этой коробке дьявол — прилетел в Калифорнию, чтобы скупать души?

Горди глубоко вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не-а, дьявол не настолько туп. Он бы знал, что здесь он уже купил большинство. Чёрт, Тайлер, я просто не понимаю, что об этом думать.

— Может, ты не видел обоими глазами снова, просто показалось — мозг дал сбой. Это длилось всего минуту, да?

Горди кивнул. Он поднял дрель.

— Что бы это ни было, что бы там ни случилось… давай вернём эту штуку в очередь отправки, где ей и место. Хочу, чтобы завтра её здесь не было.

Романтика

Просмотрев видеосообщение от Талмиджа Клеркенуэлла и размышляя, с какой из крупных риелторских фирм ему теперь больше всего хотелось бы связать своё имя, раз он ушёл из «Сёрфсайд», Бенни вытер все кухонные столешницы, почистил специальным средством дверцы двух холодильников из нержавейки и прошёлся по полу Swiffer. Ничего из этого не требовалось. Его домработница, миссис Шинзел, приходила два полных дня в неделю и работала на совесть. Однако уборка успокаивала Бенни. Это была его медитация. Он был счастлив, когда скрёб и полировал, делая свой сверкающий дом ещё чуточку более сверкающим.

У него не было хобби, чтобы отвлечься от тревог и успокоить нервы. Его жизнь была посвящена работе и Джилл Свифт, её мечте. Сейчас — топ-агент в «Прекрасном доме», — она была полна решимости: к тридцати они с Бенни создадут собственную брокерскую контору и соберут взвод агентов, который возьмёт штурмом рынок элитной недвижимости и будет доминировать на нём десятилетиями. «Все эти слабацкие фирмы, что сейчас держат землю под собой, превратятся в дымящиеся руины, когда мы откроем по ним огонь», — сказала она недавно. Джилл было двадцать шесть; сексуальная, умная, стильная, любящая — но иногда Бенни задавался вопросом, не является ли она реинкарнацией генерала Джорджа Паттона.

Сегодня она была ещё и скрытной. Он не слышал, как она вошла через парадную дверь. У неё был свой ключ — как и у него ключ от её квартиры, — но обычно, входя, она звонила и выкрикивала «C’est moi!» На этот раз она возникла на кухне так, словно перенеслась сюда откуда-то ещё актом подлинной магии.

Она обошла кухонный остров, пока Бенни полировал излив, изогнутый лебединой шеей, у меньшей из двух раковин в острове, и напугала его, сказав:

— Привет, милый.

Он повернулся к ней — и она зажала его лицо в ладонях, словно в тисках, и поцеловала взасос с настойчивостью и на такую глубину, что это было возбуждающе, но немного страшно: будто она суккуб, намеренный языком вылизать из него душу.

Когда Джилл закончила с его ртом, всё ещё удерживая его лицо в своих изящных, но сильных руках, она посмотрела на него с такой нежностью, что у него размякли колени. Её голубые глаза были полны света, как будто она прибегла к новой косметической процедуре, в ходе которой за каждую сетчатку устанавливают крохотную светодиодную лампочку.

— Что… — начал он.

Она шикнула на него.

— Просто дай мне на тебя посмотреть. Мне нужно на тебя посмотреть.